Шесть месяцев под одной крышей со свекровью: как она развалила наш брак
Полгода назад моя жизнь превратилась в замкнутый круг бесконечного напряжения. Тогда свекровь — Валентина Ивановна — объявила, что больше не в силах жить одна. Слезы, гипертония, рассказы о ночных кошмарах и вечном одиночестве. Она так надавила на мужа, что он, не спросив меня, в тот же день перевез ее в нашу двушку в центре Воронежа.
У нее, между прочим, свой дом — с огородом и огромной кухней. Но, видимо, там стало «слишком скучно». Хотя мы ее не бросали: привозили продукты, проведывали, помогали с таблетками. Но ей было мало — она захотела власти. Над сыном. Надо мной. Над всем, что у нас есть.
Валентина Ивановна — женщина невыносимая. Упертая, капризная, с царскими замашками. Пока был жив ее муж, она хоть как-то себя сдерживала. Но после его смерти, когда не стало человека, который хоть изредка ставил ее на место, начался ад.
Сначала — траур. Мы все горевали. Она искренне страдала, и я, несмотря на вечную напряженность между нами, старалась быть рядом. Мы не оставляли ее одну ни на день. Но спустя пару месяцев в ее глазах снова появился блеск. Увы, не от доброты — от желания командовать.
Она снова начала отпускать ядовитые замечания:
— Ты хоть бы причесалась перед тем, как мужу глаза мозолить.
— Это что за суп? Похлебка для свиней? Тебя разве мать не учила готовить?
А еще эти бесконечные сравнения: «Вот у Лены сын котлеты трескает за обе щеки, а твой — воротит нос…». Только Лена — это ее племянница, у которой трое детей и муж-тряпка, не смеющий слова сказать без одобрения.
Когда она предложила, чтобы мы переехали к ней, я взбунтовалась. Да, дом просторнее. Но там я бы просто задохнулась. А наша квартира — пусть и маленькая, зато в центре, рядом работа, садик, магазины. И главное — это НАШ дом. Но меня никто не слушал. Муж кивал только ей:
— Мам, ты же одна… Конечно, переезжай, поживешь у нас, оправишься немного.
Я умоляла его подумать. Я предупреждала. Я знала, чем это кончится. Но он лишь обещал:
— Это ненадолго. Я все проконтролирую. Не дам тебя обижать.
Прошло полгода. Я перестала узнавать себя. Стала нервной, измотанной, пустой. Каждый день — как в дурном сне. С утра до ночи я ублажаю взрослую, здоровую женщину, которая почему-то решила, что я обязана прыгать перед ней, как горничная в «Метрополе».
— Чай с вареньем, но не сладкий.
— Включи передачу, но не эту, у меня от нее мигрень.
— Выведи меня гулять, а то я сижу, как узник в темнице.
И если я вдруг ошиблась — все. Театральная постановка:
— Мне плохо! Скорую! Сердце колет!
Мы с мужем давно мечтали об отпуске — хоть на неделю к морю, чтобы отдохнуть. Я так ждала этого. Но стоило нам заикнуться — Валентина Ивановна закатила драму. Истерика, рыдания:
— Опять бросите! Мне плохо! Я никому не нужна! Либо берете меня, либо никуда не едете!
Муж, как всегда, промолчал. Только развел руками:
— Ну что поделаешь… Она же мать…
А я могу. Я больше не хочу. Я не просила дворцов, бриллиантов или роскошной жизни. Я хотела просто жить с мужем и детьми в доме, где мне не будут указывать, как дышать и когда смеяться. Но и этого мне не дали.
Семья рушится на глазах. Я чувствую, как уходит любовь, исчезает уважение. Мой муж выбрал быть сыном. А я устала быть прислугой.
Если для него мать важнее жены и семьи — пусть остается с ней. Я не железная. Я — женщина. А не тень, которой можно помыкать. И если развод — цена за мое спокойствие, я готова ее заплатить.