**Дневник.**
Шесть лет. Шесть долгих лет без него. Дочь вышла замуж и укатила в Москву, звонит редко, отмалчивается: «Всё нормально, мам.» А моей «нормальности» будто и не существует.
Сорок два — не возраст, а расцвет. Только кому он нужен, если делить его не с кем? Умею всё: борщи варю так, что соседи завидуют, а банки с соленьями на балконе — словно памятник моему одиночеству. «Не пропадать же такой красотке!» — смеюсь с подругами. А те в ответ: «Да хватит киснуть! Мужиков вокруг — море!»
Одна шепнула: «Сходи в брачное агентство. „Идеальная пара“, называется. Там подбирают, будто костюм по фигуре.»
Я фыркнула: «Ну уж, выбирай, примеряй, возвращай — как на рынке!» Но часы на стене стучали в такт пустоте, и… я пошла.
Встретила меня дама в малиновом пиджаке и очках-сердечках.
— У нас всё честно, — улыбнулась она. — Выдаём кандидата на неделю. Понравился — оставляй, нет — сдаём обратно.
— Прямо как вещь? — хохотнула я.
— Ага! Живёт у вас — сразу видно, ваш это человек или нет. Маньяков нет, проверяем строго.
Не знаю почему, но я согласилась. Выбрали пятерых. Оплатила. Первый должен был прийти вечером.
Надела зелёное платье — мама говорило, это цвет надежды. Серьги с фианитами из старой коробочки от духов. Сердце колотилось: то ли от страха, то ли от предвкушения.
Дзынь! За дверью — розы. Огромный букет. Открываю — передо мной мужчина, точь-в-точь как на фото, в костюме, улыбка уверенная.
Сели за стол. Еды — за глаза: салаты, запечённая грудинка, торт. Он поковырял вилкой:
— Пересолено.
Мясо:
— Жёсткое.
Вино:
— Это что, дешёвая бурда?
Потом встал, осмотрел квартиру снисходительно:
— Ремонт у вас… скромненько. Кухню бы переделать.
Я взяла букет и протянула обратно:
— Розы не люблю. Всего доброго.
Ночью поплакала. Обидно. Но впереди ещё четверо.
Второй пришёл с перегаром.
— Уже празднуешь знакомство? — насторожилась я.
— Да ладно, не занудствуй! Включай телевизор, футбол же!
— У себя дома смотри, — захлопнула дверь.
Третий явился через день. Не красавец — потрёпанная куртка, грязные ботинки. Хотела сразу выставить, но пожалела — накормила.
Он ел с аппетитом, хвалил каждое блюдо. А когда попробовал мои солёные огурцы, ахнул:
— Да это же искусство, женщина! Таких я не ел никогда!
Бабушкины часы заскрипели.
— Что за треск? — встрепенулся он.
Через пятнадцать минут, стоя на табуретке с отвёрткой, починил их. Я смотрела и думала: «Вот он. Мой человек. Не красавчик — зато золотые руки. Тройка — счастливое число.»
Вечером вышла из ванной в красивом белье… а он уже спал. В одежде. Храпел, как трактор в мороз. Всю ночь билась с этим храпом — подушками, толчками, проклятиями в душе. Утром он спросил:
— Ну что, вечером заезжать?
— Нет. Извини. Ты хороший… но не мой.
Четвёртый — вылитый герой из советского кино: гитара, борода, взгляд вольной птицы. Закурил на кухне, пепел — прямо в герань.
— Люблю свободу, — сразу заявил. — Не звони сто раз, не контролируй. И… женщин люблю.»
— То есть по бабам шляешься? — уточнила я.
— А что? Мужик же!
После его ухода проветривала кухню до ночи. Голова гудела, будто с бодуна. Даже тарелки не помыла. Уснула мёртвым сном.
Утро. Солнце. Тишина. Ни шагов, ни голоса, ни чужого запаха. Только я, чашка кофе и воробьи за окном. «Как же хорошо одной…»
Звонит телефон:
— Татьяна Сергеевна! Это агентство. Сегодня пятый кандидат! Уверены, он ваш!
— Вычёркивайте меня! — крикнула я. — Лучший муж — это тот, которого нет!
И распахнула шторы, смеясь, будто открыла дверь в новую, счастливую жизнь.