Мать, которую не выбирают
Арина не могла понять, почему её муж Игорь позволяет своей матери так бесцеремонно хозяйничать в их доме. Она знала, как ему было тяжело в детстве, как он мёрз и чувствовал себя лишним, пока старший брат Сергей купался в материнской любви. Игорь донашивал его старую одежду, а подарки получал только «если останется».
Почему же теперь, когда он наконец построил свою жизнь — купил дом, женился на любимой женщине, — мать снова врывается в их мир? Галина Петровна приехала без спроса, будто это её владения, и поселилась в комнате, которую Игорь мечтал отдать будущему ребёнку.
— Она же всё-таки моя мать, — оправдывался Игорь, но в голосе звучала не уверенность, а вина. — Потерпим немного. Детей пока нет.
Он пытался уговорить себя, будто это временно. Только начал жить без тревоги, без мысли, что он — второй сорт. И вот опять: мать с чемоданами, с вечными упрёками, с убеждённостью, что ей всё должны.
— Ты сам говорил, что это будет детская! — не выдерживала Арина. — А теперь там твоя мать. Без спроса.
Игорь молчал. Да, он купил этот дом ради этих комнат — спальни и той самой, детской. Мечтал о семье. Но мечта снова отодвинулась, как в детстве.
Всё повторилось.
Он вспомнил, как в их хрущёвке Сергей получал новые куртки и торты, а ему доставались поношенные ботинки и сказки про «не потянем». Как мать доставала последние деньги на подарки брату, а ему говорила: «Обойдёшься». Он всегда был «по остатку».
А теперь мать снова здесь. Говорит, что на пару дней, но уже разложила вещи, учит Арину готовить, убирать, даже одеваться. И снова давит на ту же боль: ты недостаточно хорош.
Арина терпела, но срывалась всё чаще. Жаловалась, что Галина Петровна специально перекладывает её вещи, выбрасывает полезную еду, оставляя только жирное и жареное.
— Она делает это назло! — сжимала кулаки Арина.
Игорь пробовал поговорить, но в ответ слышал:
— Ты меня выгоняешь? После всех моих молитв? Квартиру Серёже оставлю, а вы тут с чужой бабой живёте! Неблагодарный!
Он отмахивался. Ему не нужна была та квартира. Но когда Арина дрожащими руками показала бумаги, найденные в вещах матери, Игорь онемел. Всё было на Сергея: и квартира, и гараж, и даже дача, где он в детстве сажал картошку. Все обещания оказались ложью.
— А мне говорила, что ради меня живёт… — прошептал Игорь, опускаясь на стул.
Он не плакал, но молчал так, что у Арины сердце разрывалось.
На следующий день он ушёл, не сказав ни слова. А вечером обнаружил: матери нет. Её вещи стояли у ворот, а в глазах Арины — горечь.
— Я её выгнала. Прости, если надо было посоветоваться, но я больше не могла.
— Из-за документов? — устало спросил он.
— Нет. Когда я сказала, что знаю правду, она назвала меня никем. Сказала, что ты её сын, а я — временная. Что этот дом твой, значит, её. И что ты меня бросишь, как только она тебя «откроет».
Игорь замер. Потом впервые в жизни назвал мать… гадиной. И не пожалел.
— А в конце, — добавила Арина, — она нас прокляла. Тебя, меня, нашего ребёнка. Сказала, что мы всё потеряем.
Он лишь кивнул. Всё было слишком знакомо.
Прошли месяцы. В доме снова стало тихо. Арина ждала ребёнка. Игорь не звонил ни матери, ни брату. Он вычеркнул их. Больше не хотел быть удобным.
Но однажды, гуляя с коляской, Арина встретила соседку с прежнего дома. Та рассказала: Галина Петровна уехала от Сергея. Вернее, он отвёз её в дом престарелых. Они разругались, и он заявил, что ему не нужна капризная старуха.
Арина застыла. Сердце сжалось.
— Он не должен знать, — прошептала она.
И, вернувшись домой, ничего не сказала. Ни о доме престарелых, ни о том, что мать просила у соседей его номер.
Её Игорь заслужил покой. И если ради этого нужно забыть о чужой старости — она готова. Потому что любовь — это не только тепло. Это и границы.
Так и живут. В доме, где детская комната ждёт смеха, а в спальне больше нет лжи. Где Галина Петровна не командует, а Арина не стискивает зубы.
Просто живут. Как настоящая семья.