Он шагал по улицам вымершего города, медленно, словно каждое движение давалось с трудом. Мужчина уже вышел из молодости, но до старости ещё не дотянул. Его взгляд — острый, но усталый — скользил по опустевшим домам, будто искал в них следы исчезнувшей жизни.
Ветер, словно бешеный, носился между разбитыми фонарями, поднимал с земли мусор и кружил его в сером вихре. Столбы дрожали, скрипели, но держались — упрямо, как и сам этот человек.
Он остановился у афишной тумбы, как делал это почти каждый день. Пожелтевшие афиши с давно отменёнными концертами были знакомы до боли. Он и сам не понимал, зачем смотрел на них — то ли в надежде увидеть что-то новое, то ли просто по привычке.
— Эх… — выдохнул он в пустоту.
Голос звучал одиноко, но хоть как-то нарушал мёртвую тишину. Вдруг грохнуло — пустая банка из-под тушёнки ударилась о ржавую урну. Оттуда донёсся странный шорох. Мужчина насторожился и шагнул ближе. В тот же миг рядом рухнул фонарный столб — ровно на то место, где он только что стоял. Верхушка фонаря зацепила тумбу, сорвав слой афиш, и под ними открылась старая реклама мюзикла «Коты».
Он замер, переводя взгляд с обломков на изображение рыжих котов, как вдруг снова раздался шорох из урны. Раздвинув хлам, тряпки и битое стекло, он… остановился. Из-под мусора на него смотрели ярко-жёлтые глаза. Они принадлежали исхудавшему, израненному коту.
Не раздумывая, он снял куртку, расстелил её на земле и, не обращая внимания на грязь, вытащил бедолагу. Завернул в ткань, прижал к груди и почти бегом направился домой, забыв о своём обычном маршруте.
Позади, в воздухе, монотонно гудел голос дрона:
— Внимание! До последнего эвакуационного рейса осталось тридцать дней…
Но сегодня он его не слышал. Всё его внимание было приковано к коту. День за днём он лечил его, кормил, перевязывал раны. И с каждым днём кот преображался — шерсть становилась гуще, ярче, огненно-рыжей. В лучах заката он напоминал маленькое солнце. Однажды мужчина проговорил вслух:
— Тоже не любишь одиночество?
Кот урчал в ответ, будто соглашаясь.
— А я привык, — вздохнул человек.
Однажды вечером, гладя кота, он задумался:
— Как же тебя назвать?
Кот лениво поднял на него глаза.
— Жар… Да, ты — настоящий Жар.
Так у него появилось имя.
Когда Жар полностью окреп, они снова вышли гулять. Город был таким же — пустым, безмолвным, но теперь он казался уже не таким мёртвым. С котом рядом всё воспринималось иначе. Именно в тот момент, когда они шли по запылённой аллее, дрон напомнил:
— До последнего эвакуационного корабля осталось три дня.
Пять лет назад начался исход с Земли. Планета умирала — климат рушился, катастрофы следовали одна за другой. Люди улетали на Кеплер-22Б. Остались лишь те, кто не смог или не захотел уехать. Он был среди них. Жены не осталось, детей не было. Только память. Но теперь появился Жар. И с ним — сомнения.
В ночь перед отлётом он не спал. Кот тоже. Он мурлыкал без остановки, словно заглушая тревожные мысли. Утром, наконец решившись, мужчина начал собираться. Минимум вещей, кот в сумке — и они отправились к космодрому.
Там толпились люди: кто-то провожал, кто-то улетал. Дети, которых забирали принудительно. Те, кто ещё верил.
На борту корабля, приземлившегося с рёвом двигателей, крупными буквами было написано: «ЖАР». Человек усмехнулся: знак.
Когда подошла их очередь, офицер остановил его:
— Откройте сумку.
— Это Жар. Он кот, — пояснил мужчина.
Офицер нахмурился:
— Животных не берём. Генфонд уже эвакуирован.
— Но у него… никого нет. У нас никого нет.
— Простите, — ответ был твёрдым. — Или кот остаётся, или вы.
Мужчина молчал. Жар в сумке сжался, нервно озираясь. И вдруг — решение:
— Что ж, Жар, видно, не судьба. Пойдём домой. Спасибо, товарищ офицер.
Они смотрели, как корабль уносится в небо. Мужчина, опустошённый, достал корм для кота. Сумерки сгущались. Он поднялся, закинул сумку на плечо. Последний взгляд в сторону звёзд.
И вдруг — яркая точка, отделившаяся от орбитальных спутников, стремительно неслась вниз. Через минуту — мягкая посадка. Из кабины вышел… тот самый офицер.
— Вы! Хорошо, что не ушли! Быстрее в катер! «Жар» ждёт!
— Но… как же правила? — выдохнул мужчина.
— Командир сказал: Жар должен быть на «Жаре». Это знак. А уставы… Иногда, чтобы остаться человеком, их нужно нарушать.
Катер взмыл вверх, унося мужчину и его рыжего спутника туда, где начиналась новая жизнь. Жизнь, в которой Жар возродился — и увёл за собой того, кто когда-то решил остаться на умирающей Земле.