**21 октября**
Петербург. Осенний вечер. Холодный дождь стучит по подоконнику, усталость давит на веки, а сердце ноет ещё сильнее. Алиса вернулась домой после десятичасовой смены в торговом зале супермаркета. В голове крутилась одна мысль:
«Хоть бы Кирилл картошечку пожарил…»
Квартира встретила её аппетитным ароматом. Алиса скинула пальто, разулась, зашла на кухню — на столе дымилось пюре с запечённой курицей. Рядом — приборы, соль, чёрный хлеб, заварочный чайник. Кирилл молча указал на стул:
— Садись.
— Ого, у нас что, праздник? — Алиса едва разлепила усталые губы в улыбке. — Это что-то новое?
— Обычная еда, — пожал он плечами. — Но мне нужно поговорить.
Ели в тишине. Курица — нежная, картошка — в меру солёная. Алиса поставила чайник, заварила ромашку. Села напротив.
— Ну, говори. Вижу, что-то гложет.
Кирилл долго смотрел в окно, потом перевёл взгляд на неё.
— У деда с бабкой в субботу золотая свадьба. Нас зовут.
— А, те, что пятьдесят тысяч рублей нам на свадьбу дали? И как мы поедем? Мы же вроде как… разводиться собрались.
— Съездим просто так. Старикам будет приятно. Мы пока ещё муж и жена.
Алиса вздохнула. Не было сил ни спорить, ни объяснять.
— Ладно. Может, в последний раз вместе в гости сходим.
Ехали на машине отца Кирилла. Он с отцом — впереди. Алиса — с его матерью сзади. Молчали.
— Вы что, поссорились? — прошептала свекровь.
— Нет, — ответила Алиса, напряжённо улыбаясь.
— Посмотри, какие кольца им на юбилей купили. Золотые, с узором.
— Красивые, — кивнула та.
— Живите дружно. Вот и вам через полвека дети такие подарят.
Алиса опустила взгляд. Пятьдесят лет? Целая жизнь…
На празднике было шумно: молодёжь, взрослые, старики. Стол ломился, звенели бокалы. Но Алиса держалась в стороне от мужа. Женщины из семьи Кирилла сразу затащили её помогать с конкурсами. Им было под сорок, как и ей. Они подшучивали над мужьями, спорили, но… было видно — любят.
Алиса ловила себя на мысли:
«А я его люблю? А он меня?»
Может, когда-то. Но сейчас… Дом — как чуждый. Денег вечно не хватает. Новое пальто не купить уже три года. Дети? Он о них и не заговаривает. Работу нормальную найти не может. А ведь когда-то казался мечтой…
Гулянье закончилось поздно. Гостей развезли. Бабка Нина подошла к ним:
— Оставайтесь у нас. Помогите убраться, переночуете.
Алиса и Кирилл молча принялись за уборку. Работали быстро, без слов. Через пару часов в доме снова было чисто.
Бабка поставила самовар.
— Ну, Семёныч, вот и полвека вместе, — улыбнулась она деду.
— А сколько раз чуть не разбежались, — пробурчал тот. — До загса доходили.
— Но вернулись же.
— Я тогда без работы был, ни копейки за душой, — вздохнул дед.
— А помнишь, как за мной ухажёры толпами ходили? Красавицей звали. А ты — как фонарь светился от гордости.
— Ну да… Красавица, — хмыкнул он, но глаза смеялись.
Алиса смотрела на них — и в груди сжалось. Они спорили, перебивали друг друга, но… любили. Настояще.
«Мы такими же были, — подумала она. — Молодые, злые, обиженные. Уверенные, что правы. А теперь они смеются над тем, из-за чего чуть не разругались».
Бабка Нина достала из кармана конверт:
— Вот, купите себе что-нибудь. На осень. Не спорьте — мы с дедом не нищие.
Алиса хотела отказаться, но Кирилл взял.
— Спасибо, бабуля.
— Теперь отдыхайте. Комната готова.
Комната была знакомая — здесь Кирилл вырос. Теперь на кровати лежали двое. Лежали. Молчали.
— Алиса… — тихо сказал он.
Она прижалась к его плечу. Тёплому, родному. Не к деньгам. Не к шубе. Просто к нему.
Кирилл уснул. Алиса смотрела в потолок.
«Хорошо, что не развелись. Завтра купим пальто. Потом, может… и ребёнка. А потом, через сорок девять лет… золотые кольца. Как у них».
Она улыбнулась. Впервые за долгое время. И заснула. Спокойно. Рядом с ним.