Недавно, возвращаясь с рынка в Москве, я столкнулась со старой знакомой. Мы не виделись лет десять — когда-то пили чай в её квартире на Арбате, болтали о пустяках, а потом судьба раскидала нас, как опавшие листья. Она вдруг засияла, обняла крепко, словно пропасть лет не существовало. “Присядем на скамейку у Александровского сада, — предложила она, — поговорим по-старому”. Я кивнула. Ещё не зная, что эта беседа осядет в груди занозой.
Завязался разговор. Я рассказала, что замужем за Сергеем уже пять лет. Что у нас растут двое — Машеньке три, а Ванюше едва исполнился год. Сижу в декрете, нянчусь с малышами. Говорила от души — ведь передо мной же была Татьяна, с которой когда-то делилась всем. Но чем больше я говорила, тем мрачнее становилось её лицо: улыбка съехала в кривую гримасу, глаза потухли, а в них заплясали тени досады и усталости.
Сначала подумала — может, у неё день не задался. Но потом она бросила фразу, от которой у меня похолодели пальцы:
“Ну надо же, двоих родила, а в талии — как у гимназистки… Не отличишь…”
Сказала с поддельной лёгкостью, но в голосе шипела зависть, почти злость. Я неуверенно засмеялась, хотела сменить тему, но воздух между нами стал густым, как кисель. Каждое моё слово будто ранило её.
Когда я собралась уходить — “Ваня из садика скоро”, — она нехотя бросила напоследок:
“Тебе везёт… И семья, и дети… Ну просто счастливица”.
И резко встала, уйдя в сторону метро. А я осталась на скамейке, будто мне выплеснули в лицо стакан ледяной воды.
Я знала, что у неё есть сын. Ему под сорок. Ещё раньше слышала — сплошные проблемы: то с работы выгонят, то сожительницу побил, то в долгах, как в шелках. Говорили, одно время водку заливал, да и сейчас не дурак пропустить рюмку. Жить отдельно не хочет, всё на шее у матери. Но для неё он — свет в окошке, её крест и радость.
Наверное, потому мои слова ранили её, как нож. У меня — семья, дети, а я, видите ли, ещё и “слишком цветущая”. Зависть. Горькая, едкая. Хотя я не хвасталась — просто отвечала на вопросы.
Теперь ясно: не все выдержат чужую радость. Особенно если своя — сломана или не случилась. Я не виновата, что её сын пошёл по кривой дорожке. Я не искала этой встречи — это она подошла.
Прошла неделя, а у меня на сердце — как после тяжёлого похмелья. Тот разговор был словно пряник с перцем — сначала сладко, а потом — жжёт.
Наверное, зря я распахнула душу. Бывает, так хочется поделиться счастьем, но забываешь: не каждому улыбке можно верить. Не всякий, кто обнимает, рад твоим успехам.
Теперь я знаю точно: счастье — как тихий лесной ручей. Его не стоит выносить на шумный перекрёсток. Не всем стоит рассказывать о своей радости — ведь за твоей улыбкой кто-то может увидеть лишь отражение собственной боли.