**Тени в доме у моря**
В приморском городке Геленджике, где солёный ветер шелестел в кронах кипарисов, Людмила Геннадьевна сидела на кухне у свекрови. За окном качались волны, а в воздухе витали ароматы только что сваренной ухи. Глубокой ночью внезапно зазвонил телефон. На экране мигало имя соседки Татьяны.
— Люда, срочно приезжай! — голос Татьяны дрожал, будто под порывами штормового ветра. — У тебя в доме кто-то есть! Только что чёрный «Ниву» во двор закатили, двое зашли!
— Что?! — Людмила схватилась за сердце. — Какая «Нива»?
— Новая, блестящая! Она — блондинка в шубе, он — усатый, в кожанке, — выпалила Татьяна.
Людмила не стала медлить и вызвала такси. Через час она уже вставляла ключ в замок своего дома, но внутри всё сжималось от тревоги. Дверь открылась с тихим скрипом — и она застыла на пороге, не веря глазам.
—
— Артём, — Людмила дозвонилась до сына, голос хрипел от злости. — Ты что, устроил в моём доме тайную вечеринку? Нет? Тогда кто тут шарится, когда меня нет? У тебя же ключи!
— Мам, ты о чём? — Артём аж поперхнулся. — Я смены на заводе пашу, сроду не был у тебя! Что случилось?
Людмила описала странности: посуда не на полках, варенье из погреба исчезло.
— Я же знаю, где что лежит! — горячилась она. — Приезжаю от бабки — а у меня будто домовой набедокурил!
—
Людмила Геннадьевна жила одна уже пять лет. Муж, Николай, трудился вахтовиком на Севере, чтобы скопить на дачу под Сочи. Она не роптала: огород забросили, кур не держали — решили, на пенсии заживут как люди.
А пока половину месяца Людмила проводила у свекрови, Антонины Семёновны, в станице Варениковской. Та в свои девяносто то и дело хворала, и без помощи не обходилась.
Странности начались внезапно. Раз вернулась — а в ванной вместо её розовых полотенец висят алые, в горошек. В холодильнике нет банок с лечо, хотя она их точно не трогала. На постели — вмятина, будто кто-то прилёг.
Сначала Людмила подумала — глючит. Может, забыла? Может, и не было тех банок? Но следы были слишком явные. Деньги на месте, серёжки в шкатулке, телевизор не украли. Двери целы, стёкла не биты.
Списала на усталость — но через месяц история повторилась. Полотенца опять другие, из кладовки пропала вяленая рыба. Тогда Людмила перед отъездом сфоткала весь дом на телефон. Вернулась — и волосы встали дыбом: кто-то точно здесь живёт.
Бросилась к Татьяне. Та лишь руками развела:
— Никого не видела, Людка. У тебя забор — как крепость, не разглядишь. В чём дело?
— Кто-то в доме хозяйничает! — выдохнула Людмила. — То салфетки подменят, то продукты растащат. Уже и не знаю, что думать!
— Может, Артём? — прищурилась Татьяна. — У него ключи есть. Вдруг с друзьями тусуется?
Людмила задумалась. Сын с женой Светланой жили душа в душу, но мало ли? На всякий случай позвонила Артёму.
— Мам, ты что, рехнулась? — взорвался он. — Я вкалываю, как папа Карло! Спроси у Светы! Если не веришь — давай сигнализацию поставим. Откроешь дверь без кода — менты примчатся.
— Сигнализация? — фыркнула Людмила. — Да у меня тут не Эрмитаж! Пропало — три банки огурцов. Ладно, сынок, прости старуху.
После разговора дозвонилась до мужа. Николай, услышав, расхохотался:
— Людка, ты ж вечно всё путаешь! Помнишь, как на юбилей тёти Кати вНо в следующий раз, когда Людмила вернулась домой, на столе стоял тёплый самовар, а в воздухе витало сладкое дыхание свежеиспечённых блинов.