На берегу Балтийского моря, в посёлке, где солёные брызги оседают на стёклах домов, Карина коротала вечер у свекрови Марфы Семёновны. За окном бушевал прибой, а в кухне витал аромат наваристых щей. В кромешной тьме ночи зазвонил телефон — соседка Глафира.
“Кариш, срочно приезжай!” — голос Глафиры прерывался. “К тебе ворвались! Чёрную “Ниву” во двор загнали, двое зашли!”
“Что?!” — перехватило дыхание у Карины. “Какая “Нива”?”
“Новая, блестящая! Мужик с усами и баба белокурая!” — выдохнула Глафира.
Карина, не раздумывая, вызвала “Яндекс.Такси”. Через полтора часа её дрожащие пальцы вставляли ключ в скрипучую дверь. Сердце колотилось, как пьяный дятел по жести.
————————
“Степан,” — Карина набрала сына, голос дрожал как осиновый лист. “Ты тайком в моём доме шашни завёл? Нет? Тогда кто тут без меня шастает? У тебя же дубликат есть!”
“Мать, ты о чём?” — опешил сын. “Я на вахте третий месяц! Что случилось-то?”
Карина описала чудеса: сковородки не на своих местах, варенье из погреба испарилось.
“Я же каждую ложку помню!” — горячилась она. “Приезжаю от Марфы Семёновны — будто чёрт тут танцевал!”
————————
Карина Юрьевна жила одна с тех пор, как муж Пётр уехал в Норильск на заработки. Огород давно зарос лопухами, куры разбежались — решили, на пенсии заживут, как люди.
Последние полгода она моталась между хрущёвкой в Сосновом Бору и деревней свекрови. Та в свои девяносто то хворала, то впадала в детство.
Странности начались внезапно. Вернувшись как-то, Карина обнаружила в ванной розовые полотенца вместо привычных ситцевых. В погребе недосчиталась банок с лечо. На диване — вмятины, будто кто-то недавно валялся.
Сначала списала на склероз. Мало ли — возраст, нервы. Но потом история повторилась: новые следы, новые пропажи. Сфотографировала всё перед отъездом — на снимках и в реальности будто разные квартиры.
“Глаша, ты никого не видела?” — Карина вцепилась в соседку.
“Да чем я тебе помогу?” — развела руками та. “У тебя же забор в два метра! Разве что “Ниву” слышала — глушитель прогоревший.”
————————
Перед очередной поездкой зазвонила сноха Алевтина:
“Карина Юрьевна, как самочувствие?”
“Собираюсь к свёкру,” — буркнула та. “Мешок картошки везу, ей нужны витамины.”
“А надолго?” — будто невзначай поинтересовалась Алевтина.
“Да как всегда — недели две. А что?”
“Так, мысли вслух…”
Перед отъездом Карина зашла к Глафире:
“Глаша, гляди в оба. Увидишь свет или ту “Ниву” — сразу звони. Я на такси рвану.”
————————
В три часа ночи раздался звонок:
“Карина! Они тут! Та же “Нива”, те же двое!”
В груди похолодело. Из всех усатых знакомых вспомнился только тесть Алевтины — Семён Кузьмич. А блондинка — точь-в-точь его жена Зинаида.
Когда Карина распахнула дверь, на кухне уже шло пиршество: Зинаида жарила блины на её сковороде, Семён Кузьмич распечатывал её запасы солёных груздей.
“Доброго здоровья, дорогие гости,” — прошипела Карина, сжимая в кулаке связку ключей. “Вы уж извините, я вас не ждала.”
Тесть побледнел, как мел:
“Карина?! Ты же в деревне должна быть!”
“Вижу, мои планы вам известны лучше, чем мне.”
“Ну что ты,” — засуетилась Зинаида. “Мы же родня! Ключ нам Алевтина дала…”
Телефонный разговор со снохой был коротким:
“Это ты их впустила?!”
“Простите, тёща… Они просто хотели отдохнуть…”
Утром Карина сменила все замки. Ключи сыну не оставила — мало ли что.
Теперь, уезжая, она клала под половик ножницы — старинный оберег от незваных гостей. Но в сердце засела чёрная кошка — как же так, родные люди…