«Встану — пусть все завидуют!» Как баба Маша поднялась с кровати, заподозрив деда Васю в шашнях
Баба Маша совсем раскисла. Ни сил, ни желания даже голову повернуть — лежала, уткнувшись в стену, будто с миром простилась. А её дед Вася, как всегда, зашёл в избу, вскипятил самовар, заварил чай с мятой — запах на всю хату пошёл, прямо как в их молодость. Хотел супругу подбодрить, но услышал не то, что ожидал.
— В сундуке моё смертное платье лежит, — прошептала Маша. — И косынка, в которой хоронить будут… Смотри не перепутай, она в газете завёрнута…
— Да что за еру — нду! — вспылил Вася. — Найдётся твоё платье! А вот кого встретил у ларька… Надюху! Вся в перьях, словно пава! Подходит, говорит: «Василий, а не прогуляться ли нам?» Ну? Что скажешь?
И тут произошло чудо. Баба Маша сбросила одеяло, резко села, а потом — поднялась! Медленно, но уверенно заковыляла к сундуку.
Вася так и застыл с кружкой в руках.
А началось всё ещё раньше, когда медсёстры Таня и Света дежурили ночью в сельской амбулатории. Тишина, больные спят, и девчонки решили глянуть старый добрый фильм про любовь.
— Сто раз смотрела — а всё равно душа радуется, — улыбнулась Света.
— А я вот про наших стариков вспоминаю, — вздохнула Таня. — Баба Маша с дедом Васей — прямо как в кино. Любовь у них — хоть картину пиши!
И рассказала, как баба Маша вечно ворчала на деда, а он только посмеивался:
— Ну чего ты на меня гонишь? Вон у соседей мужики по кабакам шляются, а я — весь в тебя!
На что бабка моментально огрызалась:
— В меня-то ты только на пенсии, а до того — первый хахаль по деревне был!
Когда Маша слегла, все решили — конец. Им с Васей за восемьдесят перевалило. Врачи разводили руками — анализы в порядке, давление как у космонавта. А бабка лежит, в потолок смотрит, от еды отказывается.
— Не лезет, — шептала. — Всё… пришёл мой час…
Вася крутился вокруг неё, как мотылёк у лампы.
— Чайку с мёдом?
— Не…
— Супчика хоть? Я сам сварил!
Бабка только махала рукой. Но ради него всё же ела — по ложке в час.
Однажды дед нахлобучил уборку и вышел. Маша еле подняла голову:
— Куда?
— Да скоро вернусь, — буркнул он.
И отправился к тётке Дарье — местной травнице. Та дала ему корешков, шепнула на ухо, как «оживить» супругу.
— Сработает, — пообещала, — если сердцем верить.
Вася вернулся, заварил зелье — аромат на всю деревню! А бабка опять своё:
— В сундуке платье лежит… На смерть…
Но дед вдруг выдал:
— А Надюху видел! Вся в шелках, будто на ярмарку! Говорит, весна, соловьи, гулять зовёт. Да ещё мне предложила пройтись. Ну как?
Надя была его первой любовью. Трижды замуж выходила, всех пережила, а теперь так и норовила подкатить к Васе. Мол, зря, дескать, молодость свою упустил…
Маша про эти штучки знала. И хоть Вася отнекивался, в душе у неё червячок точился.
А тут дед ещё и добавил:
— И Лукерью встретил! Вся в мехах, губы — малинка! Муж у неё — дед полуживой, а она — хоть сейчас на подиум!
Тут баба Маша скинула одеяло, сползла с кровати и с яростью двинула к сундуку.
— Не переживай, про платье не забуду. Красавицей будешь, — хитро сказал Вася.
— Какое там платье! — зашипела Маша. — Выйти-то не в чем! Пальто моль сожрала, валенки дырявые, платки — хоть на тряпки!
— Так ты сама говорила — не надо ничего…
— А теперь надо! — рявкнула она и начала выкидывать из сундука всё подряд.
— Думают, Надька с Лукерьей, я помирать собралась? Ага, щас! Где суп? Жрать хочу! И чай давай, этот твой, с душком!
С той поры Маша снова закрутилась по дому, даже ворчать принялась, как встарь. Куда делась хворь — никто не понял.
Дед купил ей новую шубу, валенки с узорами и шаль яркую, под цвет малины. Теперь баба Маша по деревне шествует — царица! Вася рядом плетётся, довольный, глаза хитро прищурены — знает, кто кого переиграл.
— Ты посмотри на него! — жаловалась Маша дочке, приехавшей через неделю. — Я ещё дышала еле-еле, а он уж по бабам глазёшничает! Надька, Лукерья — все как на подбор! Да ни за что не отдам! Назло всем поднялась — и ещё сто лет проживу, ясно?
Тем временем Таня и Света досмотрели фильм. Сидят, болтают. Ночь длинная.
— Ну и старики у тебя! — улыбнулась Света. — Прямо как в сказке.
— Бриллиантовую свадьбу скоро справлять будут, — гордо сказала Таня. — Постарели, конечно, но держатся. Главное — любят друг друга.
— А баба Маша, наверное, боится, что дед к другой уйдёт?
— Ещё как! — рассмеялась Таня. — А зря. Он её — как пёс преданный. Зато стимул у бабки — хоть горы сворачивай!
И обе дружно захохотали — по-деревенски, от души, как смеются только те, кто знает: годы — не помеха, если в сердце живёт настоящая любовь.