**Дневник.**
Сегодня снова не могу уснуть. В голове крутятся одни и те же мысли, как назойливая песня. Давно ли я верила, что всё в моей жизни будет хорошо? Что дети — моя отрада, моя гордость, мой смысл. А теперь…
Мы с мужем разошлись, когда Кириллу было четыре, а Дмитрию — десять. Осталась одна с двумя мальчишками на руках. Замуж больше не вышла — не до того было. Работала без передышки, тянула дом, быт, школу. Единственная, кто мне помогал, — моя мама. Она и уроки с ними делала, и кормила, и встречала, чтобы я могла крутиться на двух работах.
Горжусь сыновьями. Выросли достойными — умные, крепкие, с образованием. Дмитрий уже давно женат, живёт под Питером, дом строит. А Кирилл… С ним были связаны все мои надежды. Ближе по душе, живее, добрее.
Когда он поступил в университет, я махнула в Австрию на заработки. Убирала дома, ухаживала за стариками, копила каждую копейку — не для себя, а для него. Всё ради того, чтоб не нуждался.
А потом он объявил, что женится. Обрадовалась. Его Алину видела пару раз — скромная, вежливая, вроде хорошая девочка. Но я ещё не знала, какое у неё второе лицо.
Я отдала им всё. Купила квартиру в Москве — ту самую, на которую годами копила, мерзнув в чужой стране. Устроила свадьбу, о которой они мечтали — ресторан, платье, видео. Старший не обиделся, сказал: «У меня свой путь, помоги брату». А я… я мечтала о внуках, о вечерах в их доме, о том, что буду нужна.
Но жизнь, как всегда, подстроила подножку.
Через пару недель после свадьбы заехала к ним. Привезла пирогов, фруктов, просто хотела проведать. Встретила меня Алина с лицом, будто я пришла за справкой. Усадила на кухне, налила чаю и выдала:
— Тамара Викторовна, давайте так: видеться будем только по праздникам. Так проще. Меньше недопонимания, крепче отношения.
Чуть чашку не разбила.
— То есть… как? — переспросила.
— Ну так, — пожала плечами. — Вам же не сложно?
Сидела, не веря ушам. Девчонка, для которой я квартиру купила, которой свадьбу оплатила, теперь указывает, когда мне можно дышать рядом с их семьёй.
До свадьбы она была медовая, а теперь — ледяная. Но больше всего ранило другое — мой Кирилл молчал. Не вступился, не обнял, не сказал: «Мама, приходи когда хочешь». Стоял, будто не его дело.
Ушла с трясущимися руками. В автобусе кусала губы, чтобы не расплакаться. Всю жизнь пахала, не для себя — для них. А в ответ…
Дмитрий позвонил вечером:
— Мам, ты не заслужила такого. Брат себя недостойно ведёт. И она. Ты не одна.
Да, он рядом. Но разве от этого легче? Я не просила денег, не лезла в их жизнь — просто хотела быть матерью.
Теперь сижу в своей квартире и не знаю, что делать. Терпеть эти «праздничные визиты»? Или махнуть рукой?
Чувствую себя чужой. В квартире, которую сама купила. В семье, которую сама создавала.