«Не мать, а просто женщина»: Тамара Петровна о бывшей снохе
Жила-была в Туле Тамара Петровна, и никак не могла смириться с тем, как обернулась судьба её сына да его бывшей супруги. То, во что превратилась Анфиса после развода, свекровь называла не иначе как «ветреной беспечностью».
— Сын бросил Анфису с дитём, да, не стану его оправдывать. Хоть материнское сердце, хочешь не хочешь, за него болит. Женился быстро, на старой любови своей — на Галине, с которой ещё в училище за руку ходили. Да только пока он в армии служил, она за его приятеля замуж выскочила. А теперь развелась, сын с ней в «Магните» столкнулся — и пошло-поехало. Уже и общего сынишку нарожали. Вроде бы всё у него ладно.
Анфису же он встретил после службы. Вместе на заводе работали. Сыграли свадьбу, родилась Дашенька. Сперва казалось — дом крепкий стоит. Но видно, старое чувство взяло верх.
Разошлись тихо, без криков. Сын ушёл, оставив бывшей жене и квартиру, и обстановку, всё как есть. Забрал лишь личные вещи. Анфиса вела себя достойно, не мешала ни отцу, ни бабке с Дашей видеться.
— Но что она после развода вытворяет — уму непостижимо, — качает головой Тамара Петровна.
Соседки, разумеется, встревожились:
— Пьёт, что ли? По кабакам шляется? Мужчин к себе таскает?
— Да нет же, — морщится Тамара Петровна. — Не пьёт она, да и не из тех, кто за каждым мужиком бегает. А ведёт себя так, будто у неё в жизни — малина! Вечно смеётся, то на дачу, то в лес, то в гости к кому-то, то у неё самой народ толчётся. Словно не он её с ребёнком кинул, а она его!
Анфиса везде Дашу с собой таскает. Говорит, воздух полезен, что девочке общество нужно, что подруги тоже с детьми гуляют. А Тамаре Петровне это не по душе:
— Кто их знает, какие люди на этих прогулках бывают? Мужики? Разведёнки? Пиво? Сигареты? Ребёнок же всё впитывает! Какое уж тут воспитание?
Уверена бабка — с ней внучке было бы лучше:
— У меня она бы и щи наваристые ела, и в кукольный театр ходила. А не по чужим углам скиталась.
Пыталась Тамара Петровна сына уговорить, чтоб он бывшей жене слова вставил:
— Скажи ей, мол, пусть порядок в воспитании держит. Дашка — и твоя кровь. Новая семья — ладно. Но дочь не должна в этом балагане расти.
Сын лишь плечами пожимал:
— Мам, не мне тут указывать. Это я семью развалил. Пусть живёт, как знает.
Алименты платит, с дочкой видится, когда Анфиса к бабке её привозит. В их дом бывшая сноха Тамару Петровну давно не зовёт:
— Вечно дела, вечно некогда. Я, говорит, зашиваюсь. А мне-то ясно — боится, что правду в глаза скажу. Может, уже нового кавалера завела. А вдруг он Дашку обижает?
Недавно Анфиса прямо по телефону заявила:
— Если не перестанете в мою жизнь лезть — видеться с Дашей будете раз в месяц у фонтана. И благодарите, что вообще вас к ней подпускаю. Другая бы на моём месте давно всех к чёрту послала после того, как ваш сын мне изменил. А я ради дочери терплю.
Тамара Петровна возмутилась:
— Ну надо же, ещё и на меня обижается! Я, значит, для внучки всё готова, а она меня виноватой выставляет!
— Что же делать-то? — жалуется она подругам. — Неужели и слова сказать нельзя? Или я теперь пустое место? Может, к её матери сходить? К той свахе старой? Пусть дочь за борт не пускает. Не для того сына растила, чтоб смотреть, как внучка в этом беспорядке взрослеет.
Что скажете, подруги? Права я, что переживаю? Или и вправду отойти да рот на замок? Но как не вспыхнуть, если растёт моя кровинушка у этой вертопрахи?