Любовь по расчёту
Автобус застыл на перекрёстке где-то в Нижнем Новгороде, когда Дмитрий заметил её губы. Девушка смахнула с рукава пушинку от тополиного пуха. Это лёгкое движение её губ, будто шепчущих что-то ветру, пронзило его, словно луч света в тёмной комнате:
— Ты выйдешь за меня, — выпалил он незнакомке, не понимая, почему в её зелёных глазах вдруг мелькнуло что-то знакомое.
Она медленно повернулась, её взгляд был не испуганным, а оценивающим, будто она разглядывала не человека, а неудачный мазок на картине:
— Вы не в себе.
— Я буду идеальным мужем. Соглашайся.
Она усмехнулась, обнажив слегка кривоватые зубы:
— С чего вдруг? Я вас впервые вижу.
— Тогда познакомимся. Встретимся завтра, — он театрально склонил голову, не давая ей отказать. — Дмитрий, инженер-проектировщик. Очень приятно.
— Света, — пробормотала она, словно сквозь сон. — Художница. Возможно, талантливая, а возможно — нет.
— Идеальный союз: логика и творчество, — ухмыльнулся он. — Будем уравновешивать друг друга.
— Вряд ли, — отрезала она. — Я и так самодостаточна.
— Вот за это я тебя и полюбил, — Дмитрий почувствовал, как сердце застучало чаще. — Жду завтра в семь у фонтана в парке Горького. Обещаю, вечер запредельный.
Свете он не понравился. Идти не собиралась. Но утром, хихикая с подругой, рассказала, как странный тип предложил ей руку и сердце с порога.
— И ты отказалась? — ахнула подруга. — Ты что, с ума сошла? Если кто-то влюбляется с первого взгляда — надо пользоваться! Вдруг он денежный? Хоть разгуляешься за его счёт.
— Он ждёт меня сегодня, — пожала плечами Света. — Пойдёшь со мной? Посмеёмся. Одна мне с ним скучно.
— Конечно, пошли!
Но одним вечером всё не закончилось. Дмитрий прилип к ним, как банный лист. Не жалел ни рублей, ни времени на двух студенток худграфа. Знает же, чего хотят девушки: билеты в театр, уютные кофейни, дорогие краски, французские холсты. Он, инженер с приличным стажем, работал в перспективной IT-фирме и мог себе это позволить.
Света не скрывала равнодушия. Откровенно говорила, что гуляет с ним от нечего делать, пока не встретит настоящую любовь. В ком-то другом. Одним словом, делала ему одолжение.
Дмитрий смотрел на неё, как на капризного щенка, и после каждой встречи повторял:
— Ты будешь моей женой.
Она смеялась в ответ. Кому нужна жена, которая заглядывается на других? Но Дмитрий не сдавался. Это не было ухаживаниями — это была осада.
Встречал после пар, водил на вернисажи, дарил кольца, запоминал её вкусы. Вычислял её ухажёров и “устранял” их (одного, например, “случайно” толкнули под трамвай). Звонил её бабушке: “Ваша внучка заслуживает большего, чем эти недоучки”.
Света злилась, кричала, что она не вещь и что живём в современном мире. Назло ходила с ровесниками. Один парень с курса ей нравился, но жил в общаге. Студент-юрист из хорошей семьи смотрел на неё свысока. Барабанщик из соседнего квартала любил страстно, но через неделю увлёкся другой.
После каждого разочарования Дмитрий появлялся, как тень:
— Я же говорил, они тебя недостойны.
Бабушка быстро переметнулась на его сторону. Когда Света бунтовала и пыталась порвать с ним, та вздыхала: «Ты зря упрямишься. Брак — это не про страсть, а про надёжность. Он тебя любит, а с таким мужиком не пропадёшь».
— Сегодня джаз в «Эссе», — протягивал он билеты, когда она собиралась на свидание с очередным поклонником.
— Он тебя не заслужил, — говорил он через неделю, когда тот парень внезапно переставал звонить.
Света не спрашивала, как он это устроил. Где-то в глубине души её завораживала его настойчивость — будто в старом романе, где героя не остановить.
— Выходи за меня, — сказал он в сотый раз, протягивая ветку сирени, её любимых цветов. — Мне дали участок, построим дом, у тебя будет мастерская.
— Я не люблю тебя, — прошептала она. — Не могу. Прости.
— Ты ещё не попробовала. Я стану таким, чтобы ты полюбила.
Она вдруг почувствовала усталость — не от него, а от самой себя. От бесконечных поисков того, кого, как ей начало казаться к двадцати восьми годам, просто не существует. Все “кандидаты” рассыпались, как карточный домик. Может, бабушка права, и пора смириться?
— Ладно, — сказала она. Его лицо озарилось, будто он увидел свет в конце тёмного коридора.
Он был образцовым мужем. Дарил букеты, никогда не пилил, мастерил полки, делал ремонт по её эскизам, хвастался ею перед друзьями. Но спальня стала обязанностью («Иди сюда, милая, я соскучился»). Детей не получалось.
Света не жила. Она терпела его любовь. Не могла привыкнуть к его внезапным объятиям сзади, когда резала лук.
Подруги закатывали глаза: «Ну ты и привередливая!», а ей хотелось кричать: «Возьмите его!» Их брак стал театром, где она играла роль счастливой жены.
Они не ругались — не из-за чего. Однажды Света швырнула в стену подаренную свекровью хрустальную вазу. Дмитрий даже не поморщился:
— Ничего, дорогая, купим новую.
Она поняла: он её не отпустит. Купила билет на поезд, собрала чемодан. Но Дмитрий принёс шотландского котёнка, о котором она когда-то мечтала:
— Ты так грустишь… Может, он тебя развеселит?
Света осталась.
Билет он нашёл спустя годы, засунутым в книгу. Всё понял. За ужином спросил:
— Почему ты всё ещё здесь? Если хочешь уйти — я не держу.
— Потому что… — она подбирала слова, — быть одной ещё страшнее.
Дмитрий улыбнулся, приняв это за признание.
Но Света знала правду: она приросла к его заботе, как плющ к стене, и боялась, чтоОна осталась, потому что боялась, что кроме него никто не сможет терпеть её холодное сердце.