— Люда, у меня неприятные новости, — Дмитрий отложил вилку, опустив глаза. — С мамой совсем плохо. Ей ведь уже за восемьдесят. Сама она не справляется. Нужен постоянный присмотр.
— Я так и боялась… — Людмила вздохнула, вытирая ладони о фартук. — Ты с Артёмом говорил? Наверное, придётся искать сиделку. Сами мы не потянем.
— Говорил. И мы решили: сиделка — дорого. Да и чужих в дом пускать страшно. Лучше, если уход будет на родных.
— «Мы решили»? — Людмила насторожилась. — Вы с братом уже всё обсудили без меня?
— Да. И сошлись во мнении: ты — лучший вариант. Мама тебя знает, тебе доверяет. А к чужой не привыкнет. Да и ты дома, можешь уволиться и быть рядом.
В груди у Людмилы всё сжалось. Она работала кассиром, до пенсии — три года. Бросать? Терять стаж и выплаты?
— Дима, мне надо подумать. Я не вечная. Сама-то здорова не идеально. И… вы с Артёмом даже не спросили меня. Просто поставили перед фактом.
— Людк, ну ты же знаешь, мама нам эту квартиру оставила. Всё для нас сделала, теперь наша очередь. Мы с Артёмом поможем, ты не одна.
Она знала — помогут ровно столько, сколько им удобно. А по факту — всё на неё. Но спорить не стала. Взяла на работе месяц отпуска — «по уходу за больным». И чётко обозначила:
— Только месяц. Потом — пересмотр. Без сроков я не согласна.
— Договорились. А пока перевезём маму к нам — так проще. Не ездить же каждый день.
Наутро Галина Степановна, мать Дмитрия, переступила порог их двушки в Балашихе. Похудела, еле передвигалась. Привезли коляску, расстелили плед, разложили таблетки, занесли утки, подушки. В воздухе повис запах лекарств и затхлости.
Дмитрий сразу начал раздавать указания:
— Подоткни ей одеяло. Суп остыл, подогрей. И смотри, чтобы пила таблетки вовремя — это теперь твоя забота!
Людмила молча выполняла. Но ей было уже не тридцать. Спина ныла, давление скакало, колени болели. А свекровь, словно назло, начала придираться: то чай прольёт, то таблетки «забудет», то на шум жалуется.
Через пару дней нагрянул Артём с женой — Надеждой. Не сняв обуви, осмотрели квартиру, как экспонаты: «Здесь маме душно», «Тут сквозняк». Людмила стояла у стены, будто невидимка.
— Мам, как тебе тут? Люда не грубит? — спросил Артём.
— Сыночек, да кому я нужна? — захныкала Галина Степановна. — Смотрит на меня, как на обузу. Ни пирожков, ни заботы. Всё через силу…
Людмила не сдержалась.
— Пирожки завтра. Сегодня щи и гречка. Зачем сразу столько еды?
— Люда, — встряла Надежда, — как можно не готовить каждый день свежее? Она же как ребёнок! Кормить надо, баловать. Или вам сложно?
— Надя, я готовлю, убираю, стираю, мою… Попробуй сама — потом поговорим. Когда твоя очередь — делай, как знаешь.
— У меня работа! Я не могу. И… я не умею! — Надежда сразу съёжилась, вся её важность испарилась.
Ушли они так же, как пришли — без предложений помощи.
А Дмитрий, несмотря на обещания, всё чаще уходил от ответственности:
— Людк, ну ты же женщина. Справишься. Я устал, работа. Да и так принято — невестки за свекровями ухаживают. Все так живут.
Людмила молчала. Считала дни до возвращения на работу.
Через три недели Дмитрий объявил «новости»:
— Мы с Артёмом договорились. Мама оформит на тебя завещание на квартиру. А ты увольняешься и ухаживаешь за ней. Справедливо же.
— Что?! — Людмила побледнела. — Ты всерьёз думаешь, что я променяю свою жизнь на её жилплощадь? Мне не нужны метры ценой здоровья! Не нужны годы каторги за наследство!
— Подумай о сыне! Продадим квартиру, разделим, и Кириллу что-то достанется.
— Через десять лет. Или позже. А я? Я должна исчезнуть?
Дмитрий молчал. Вид — оскорблённый.
— На квартиру мне наплевать, Дима. Я хочу жить. Хочу работать, пить кофе, читать книги, а не таскать утки. У тебя есть брат — пусть хоть раз поможет. Или нанимайте сиделку!
— Деньги! Вечно деньги! А твоя зарплата — гроши. Дома выгоднее!
— Нет! Решение окончательное! — Людмила посмотрела мужу прямо в глаза. — Делайте что хотите. Но за Галиной Степановной ухаживать больше не буду.
Через неделю Людмила собрала вещи. Тихо, без криков. Сняла комнату в старом доме. Сын — Кирилл — поддержал: обещал помогать, звонить, навещать.
Дмитрий быстро осознал: маме нужен уход. Сиделку нашли быстро. Опытную, с рекомендациями.
А Людмила впервые за много лет почувствовала себя свободной. Не виноватой. Не обязанной. Просто женщиной, которая наконец выбрала себя.