В тот день Валентина, как всегда, резала мясо для гуляша. На кухне стоял густой запах жареного лука, сковорода шипела, а в комнате резко зазвонил телефон. Её муж, Владимир, поднял трубку. Его голос прозвучал сдержанно:
— Алло?
Тишина. Долгая. Словно на том конце провода кто-то говорил без перерыва, а он лишь слушал. Валентина вытерла руки о фартук и вышла в коридор. Там никого не было. Провод тянулся к детской. Сердце вдруг сжалось. Не понимая почему, она пошла на цыпочках, крадучись, словно вор.
Из-за полуоткрытой двери донёсся его шёпот. Таким голосом он никогда не говорил с ней.
— Ольга, прошу, успокойся… Я всё понимаю. Но и ты пойми меня. У меня семья, я не могу сейчас приехать… Я тебя люблю. Очень. Но не сейчас — Валя может войти. Я обязан ей сказать, но ещё не время… Давай завтра. Не звони сюда в это время, умоляю. И да… Я люблю тебя.
Её будто ударило током. Рука, готовая распахнуть дверь, замерла в воздухе. Сердце колотилось так сильно, что дыхание перехватило. «Я люблю тебя». Он сказал это другой. Не ей.
Валентина не устроила скандала. В голове всплыли слова матери: «Никогда не решай ничего сгоряча». Она втянула воздух, выпрямилась и вернулась на кухню. Взяла нож, но пальцы дрожали. Мясо резалось неровно, куски разлетались в стороны. Под ногами крутился кот — Валентина швырнула ему кусок, машинально, без мысли.
«Я тебя люблю…»
Эти слова вертелись в голове, как проклятие. Она цеплялась за другую его фразу: «У меня семья…» Значит, она всё ещё важна? Всё ещё что-то значит?
Но тогда… кто она? Просто мать его детей? Прислуга? Привычка? Боль сжимала грудь. Ведь у них всё было хорошо. Он был заботлив, нежен. Ни тени холодности. Никогда не давал повода.
Через двадцать минут Владимир вернулся на кухню, вдохнул аромат готовящегося ужина и улыбнулся:
— Боже, как вкусно пахнет! Скоро поедим?
— Минут через тридцать. Мясо мелко порезала — быстрее сготовится… Кто звонил?
— А? — он будто опомнился. — С работы. Попросили завтра выйти — пиломатериалы привезут.
— Часто тебя в выходные дергают. Мне это не нравится.
— Все в отпусках, лето же…
— Угу.
— Ты какая-то грустная, Валенька.
— Просто устала. Думала, завтра вместе поедем, на дачу.
— Ты же работаешь. Поедем вечером.
— Володя…
— Что?
— Ты меня любишь?
— Ну конечно, какие глупости. Люблю, Валюш. И ребят наших люблю. Ты же знаешь — семья для меня всё.
Он потянулся, обнял, поцеловал в шею. Но впервые за всё время этот поцелуй был ей противен.
Позже она лежала на диване, глядя на сыновей, возившихся на ковре. Кот запрыгнул к ней на живот, вонзил когти — благодарил за угощение. Валентина сжала его лапы, прижалась лицом к его шерсти.
Эта женщина… она должна исчезнуть.
Валентина не могла делить мужа. Не могла спать с ним, зная, что он был с другой. Но и потерять его — невыносимо. Решение пришло само: разобраться с любовницей. Лично. Без его вмешательства.
На следующий день, когда муж отвёл детей в садик и собрался «на работу», Валентина сказала на заводе, что плохо себя чувствует, и осталась дома. Для виду взяла у соседки халат и платок — «покрасить стену в цеху». Затем — прямиком к садику. Через несколько минут вышел Владимир. Валентина пошла следом, прячась в переулках.
Он зашёл на рынок, купил селёдку и яблоки, а потом свернул в частный сектор. Валентина поняла: там она живёт. Муж скрылся за калиткой одного из домов.
Она села на лавочку. Ждала. И вот он вышел… не один. Рядом — высокая блондинка. Они направились к роще — туда, где когда-то гуляли они вдвоём. Валентина пошла домой. В голове — огонь. В душе — пустота.
Через пару дней ей удалось разглядеть Ольгу поближе — красивая, стерва. Лет тридцати. Потом — удача: она увидела Ольгу с подругой. Та, не подозревая ничего, выдала всё, болтая по дороге.
— Ольга? Одна с ребёнком, муж сбежал. Теперь у неё ухажёр. Женатый. Говорит, скоро бросит жену ради неё…
Внутри у Валентины всё вскипело. Но она улыбалась.
И вот, в один из укороченных рабочих дней, Валентина — в халате и платке — отправилась с «визитом».
Ольга была во дворе. Валентина притворилась, что ей плохо, вошла в доверие. Вода, стакан… и вдруг:
— Я вижу вашу судьбу.
Ольга — сначала в шоке, потом в сомнении. Но Валентина начала рассказывать — муж, развод, больной ребёнок, шрамы… Всё. Ольга поверила. Глаза округлились.
— А с этим мужчиной… у вас ничего не выйдет. Он крепко связан с женой. Никогда не уйдёт.
— Уйдёт! Я его добьюсь! Рожу от него!
— Не будет он твоим!
— Будет!!!
И тут — селёдка по голове. Завязалась драка. Валентина била её, крича:
— Это МОЙ муж! МОЙ! Поняла?! Исчезни с нашей дороги! Исчезни!
Слёзы, грязь, порванный халат… Но Валентина ушла с высоко поднятой головой.
Через неделю Владимира больше не вызывали на работу в выходные. От него перестало пахнуть селёдкой. Валентина чувствовала победу. Ольга исчезла из их жизни. Навсегда.
Прошли годы. Они переехали. Жили тихо. Он — отстранённый, слегка печальный. Она — спокойная. Дети выросли. Жизнь шла своим чередом.
А однажды, когда до конца оставалась неделя, в палату вошла женщина. Валентина подслушала — это была она. Ольга. Они плакали. Он звал её по имени. Прощался.
Валентина посмотрела в глаза старой сопернице. Та молча вышла. Они не узнали друг друга. Или сделали вид.
И только вечером, сидя у постели мужа, Валентина подумала:
А может, это и правда была любовь? Настоящая.”Но слишком поздно, чтобы что-то менять,” — прошептала она и закрыла глаза, чувствуя, как жизнь медленно уходит из его холодных пальцев.