— Надюш, у меня нерадостные новости, — Дмитрий отложил ложку, потупив взгляд. — С матерью совсем беда. Восемьдесят лет — не шутки. Сама уже не справляется. Нужен постоянный присмотр.
— Так я и боялась… — Надежда вздохнула, вытирая руки фартуком. — Ты с Владиком говорил? Придётся, видимо, сиделку искать. Сами мы не потянем.
— Говорил. Решили: сиделка — дорого. Да и чужих в дом пускать опасно. Лучше, если родные будут ухаживать.
— «Решили»? — Надежда нахмурилась. — Вы с братом уже всё обсудили без меня?
— Да. И сошлись во мнении: ты — лучший вариант. Мать тебя знает, доверяет. А к посторонним не привыкла. Да и ты дома, можешь уволиться, присмотреть за ней.
В груди у Надежды всё сжалось. Она работала бухгалтером, до пенсии — три года. Бросать? Терять стаж и выплаты?
— Дима, мне нужно время. Я не титан. Здоровье тоже не айс. Да и… вы с Владиком даже не спросили меня. Просто объявили.
— Надь, ну мать же квартиру нам оставила. Всё для нас делала, теперь наша очередь. Мы с Владиком поможем, не одна останешься.
Она знала — «помогут» ровно тогда, когда им удобно. А основная нагрузка ляжет на неё. Но спорить не стала. Взяла на работе отпуск — месяц, «по семейным обстоятельствам». И чётко обозначила:
— Только месяц. Потом — пересмотр. Навсегда я не соглашаюсь.
— Договорились. А пока перевезём маму к нам — так проще. Не ездить же через всю Москву.
На следующий день Евдокия Степановна, мать Дмитрия, переступила порог их двушки в Балашихе. Похудевшая, едва передвигающая ноги. Привезли коляску, постелили одеяло, расставили лекарства, занесли тазы, подушки. Квартиру заполнил запах лекарств и немощи.
Дмитрий тут же включил режим генерала:
— Подложи подушку под спину. Суп остыл — подогрей. И смотри, чтоб все таблетки выпила — это теперь твоя забота!
Надежда молча выполняла. Но ей уже не было тридцати. Спина ныла, давление скакало, суставы кричали. А свекровь, словно нарочно, начала пакостить: то чай прольёт, то таблетки «забудет», то на шум жалуется.
Через пару дней нагрянул Владимир с женой — Ларисой. Не снимая пальто, осмотрели квартиру, как музейные эксперты: «Тут маме душно», «Тут сквозняк». Надежда стояла в сторонке, будто мебель.
— Мам, как тебе тут? Тебя Надя не обижает? — спросил Владимир.
— Сыночек, да кто ж за старухой ухаживать станет? — заныла Евдокия Степановна. — Смотрит на меня, как на помеху. Ни пирожков, ни заботы. Всё через силу…
Надежда не выдержала:
— Пирожки завтра будут. Сегодня суп и котлеты. Зачем сразу тонны еды?
— Надежда, — встряла Лариса, — как можно не готовить свежее каждый день? Это же пожилой человек! Кормить надо, как ребёнка. Или вам лениво?
— Лариса, я готовлю, убираю, стираю, мою… Попробуйте сами — тогда поговорим. Когда ваша очередь — делайте, как знаете.
— А у меня работа! Я не могу. И… я не умею! — тут же съёжилась Лариса, вся её надменность испарилась.
Ушли, не предложив помощи.
А Дмитрий, вопреки обещаниям, всё увереннее избегал обязанностей:
— Надь, ну ты же женщина. Справишься. Я на работе, устаю. Да и традиция такая — невестки за свекровями ухаживают. Раньше как-то справлялись.
Надежда молчала. Считала дни до возвращения на работу.
Через три недели Дмитрий объявил «новость»:
— Мы с Владиком решили. Мать оформит на тебя завещание на квартиру. А ты уволишься и будешь за ней ухаживать. По-честному.
— Что?! — Надежда побледнела. — Ты всерьёз думаешь, я променяю жизнь на её метры? Мне не нужна квартира ценой здоровья! Не хочу годы каторги в обмен на наследство!
— Подумай о сыне! Продадим квартиру, разделим, и Артёму что-то достанется.
— Лёг через десять лет, может. А я? Я должна исчезнуть?
Дмитрий молчал, делая вид, что его обидели.
— Плевать мне на квартиру, Дима. Хочу жить. Хочу работать, пить кофе, читать книги, а не носиться с тазиками. У тебя есть брат — пусть хоть раз возьмёт на себя. Или нанимайте сиделку!
— Деньги! Вечно деньги! А твоя зарплата — копейки. Дома выгоднее!
— Нет! Решение окончательное! — Надежда глянула мужу в глаза. — Делайте что хотите. Но я больше не сиделка.
Через неделю Надежда собрала вещи. Без скандалов. Сняла комнату в соседнем районе. Сын — Артём — поддержал: пообещал помогать, звонить.
Дмитрий быстро осознал: маме нужен уход. Сиделку нашли быстро. Опытную, с рекомендациями.
А Надежда впервые за годы почувствовала себя свободной. Не виноватой. Не обязанной. Просто женщиной. Которая наконец выбрала себя.