«Ты кормил меня обещаниями, а он — ужином»: как Иван потерял всё
Я метался по тесной кухне, будто медведь в берлоге. Руки сами собой перебирали вилки, поправляли салфетки, сновали между чашками — искали хоть какую-то опору в этом ненавистном быту. В голове стучало: «Сказать. Покончить с этим. Хватит».
Наташа, конечно, расплачется. Будет умолять остаться, говорить, что устала, но старается. Пообещает, что ещё не поздно всё исправить. Но я-то знал правду: конец. Мы уже не пара. Просто два человека, скреплённых ипотекой и общим холодильником. Без любви, без тепла, даже без злости. Пустота.
В дверях щёлкнул ключ. Я вдохнул полной грудью, будто перед прыжком в ледяную воду.
Наташа вошла, облокотилась на тумбочку в прихожей. Первым делом сбросила туфли — эти чёртовы новые туфли на каблуке. День в торговом центре, где она работала продавцом, выжал её досуха: «Примерьте, подойдите, посмотрите». Весна будила в людях жажду обновления — кто-то искал новую жизнь, а кто-то — просто новое платье.
— Привет. Устала? — выдавил я.
— Как лошадь. С ног валюсь, — пробормотала она, даже не взглянув.
— Ужин скоро?
Она кивнула и двинулась к плите. Через полчаса кухня наполнилась запахами жареного лука и картошки — тем самым уютом, в котором я давно уже не находил утешения.
Я стоял в дверном проёме, копил решимость.
— Наташ… — начал я. — Нам нужно поговорить.
Она обернулась, не выпуская из рук тёрку с морковью. Без испуга, без дрожи.
— Давай разведёмся, — выпалил я. — Всё, хватит. Мы чужие. Ты загубила во мне творчество. Я — артист, а ты превратила меня в счетовода. Деньги, бюджет, кредиты… Я задыхаюсь.
Фраза вырвалась спонтанно, но звучало, мне казалось, драматично. Почти как в театре.
Наташа продолжала тереть морковь, затем резко швырнула её в раковину, сняла фартук, выключила конфорку и повернулась.
— Давай! — спокойно согласилась она. — К чёрту этот быт.
Я опешил. Где слёзы? Где крики?
Пока я переваривал её слова, она налила себе кофе, достала сыр и села за стол.
— Наташа… ты в шоке, это понятно. Но ты же сама чувствовала, что между нами конец? Ты же видела, что готовишь без радости…
— Ага. Без радости, — повторила она и отхлебнула кофе.
Диалог рассыпался. Я терял нить.
— Надо решить, что с квартирой, — неуверенно начал я.
— А я думала, ты так жаждешь свободы, что кинёшь всё и убежишь. Ан нет — ипотека тормозит, — усмехнулась она. — Ладно. Оставь квартиру мне. Но верни половину выплат. Я перееду к отцу, он один остался.
— Какая же ты расчётливая, — вздохнул я. Я мечтал о славе, ходил на пробы, подрабатывая охранником. Всё, что зарабатывал, отдавал ей, не вникая в детали. А теперь — проценты, бумаги, дележка…
Хотел свободы — получил бухгалтерию.
— Бери квартиру. Деньги вернёшь, когда сможешь, — сказал я пафосно, будто подарил ей не однокомнатную, а поместье.
— Спасибо. Кстати, у тебя есть кто-то? — спросила она без интереса.
— Это неважно, — загадочно пробормотал я. Пусть думает, что у меня очередь.
Я ушёл с лёгкостью. Свобода! Новая жизнь без скандалов и сковородок.
Прошло полгода.
Я стоял у той же двери и топтался на месте. Всё пошло не так. Жизнь с матерью стала кошмаром. Она пилила за развод, орала, что я неудачник, выгоняла, когда я приводил девушек. Даже та официантка сбежала после её тирады.
Мать оказалась страшнее Наташи. Намного страшнее.
А потом — требование съехать. Она назвала меня дармоедом и велела найти работу, а не маяться дурью.
И тут позвонила Наташа. Предложила наконец оформить развод и закрыть вопрос с квартирой. И вот я здесь.
Я мысленно репетировал покаянную речь, трагический взгляд.
Нажал звонок.
— Заходи, — открыла Наташа. Она выглядела… прекрасно. Или я просто забыл, как она выглядит.
Я вошёл, как хозяин, и обомлел.
У плиты стоял мужик в спортивных штанах, жарил котлеты. На столе — стопка денег.
— Ты кто? — хрипло спросил я.
— Сергей, — бросил он, не отрываясь от плиты.
— Наташ… можно поговорить? — выдавил я.
В комнате я зашипел:
— Это ещё кто такой?!
— Ужин готовит, — равнодушно ответила она.
— А я?
— А ты ушёл.
Тишина. Густая, как смола.
— А если я… вернусь?
— Некуда. Место занято. Сергею не мешают мои «бытовые заботы». Ему нужны семья, дети, дом. Женимся, как только развод оформят.
— И ты согласна?
— Да.
— А я?! — взвыл я. — Чем он лучше?!
— Тем, что ты кормил меня обещаниями. А он — ужином.
Конец.