— Лешенька, может, не поезжай в этот рейс? Сердце не на месте… Попроси кого-нибудь подменить, — прошептала Оленька, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Это хорошие деньги, Олюш. Скром рожать, каждый рубль теперь на счету, — ответил Алексей, обнимая жену и целуя в макушки своих непоседливых двойняшек — Светку и Таньку.
Оля молча кивнула. Сердце ныло, но разум понимал — их бюджет трещит, как старый забор. Вытерла слезы, проводила взглядом и прошептала:
— Возвращайся быстрее… Будем ждать.
Дверь закрылась. Оля взяла себя в руки: накормила девчонок, вывела их гулять. День прошёл тихо — ни капризов, ни драк, будто даже дети чувствовали неладное.
Каждый вечер в десять они звонили мужу, как договаривались. Оля рассказывала, как девчонки скучают, как подрабатывает шитьём. Алексей смеялся и успокаивал: «Завтра буду дома, зайка».
Но домой он не вернулся.
По пути обратно его фура столкнулась с грузовиком, вылетевшим на встречку. Всё произошло за секунду. Ни шанса увернуться. Алексей погиб мгновенно.
Ночью раздался звонок. Оля, как в тумане, подняла трубку — и мир развалился.
Шатаясь, дошла до соседки — тёти Гали. Попросила посидеть с девочками. Сама рухнула на пороге. Врачи еле успели — экстренное кесарево, тяжелейшая операция.
Мальчик родился слабым, недоношенным. Ему не хватало отцовской силы, а ей — мужниной опоры.
Оля назвала сына в честь мужа — Алёшей. Выписавшись, пересчитала деньги. Хватило бы на пару месяцев. А дальше — как получится.
Жизнь превратилась в борьбу. Тётя Галя помогала, чем могла. Родни поблизости не было. Оля снова взялась за шитьё — сначала для соседей, потом по сарафанке потянулись клиентки.
Девочки пошли во второй класс, Алёша — в садик. Они стали её опорой. Но…
Дочек она любила безмерно. А сына… нет, не ненавидела — просто больно было смотреть. Он всё сильнее походил на погибшего мужа. Каждый раз сердце сжималось: не удержала, не остановила…
Сын рос тихим, добрым, внимательным. Читал, помогал, никогда не ныл.
Дочкам Оля покупала платья, шила наряды для кукол. Алёше перешивала старьё.
— Сирота при живой матери, бедный мой, — вздыхала тётя Галя, глядя, как он моет посуду или убирает разбросанные сестрами игрушки.
Годы летели. Дочери выросли, вышли замуж, разъехались. С матерью остался один Алёша.
Он окончил техникум, устроился инженером на кондитерскую фабрику в их родном Туле. Оля стала слепнуть — бессонные ночи, нервы, годы одиночества дали о себе знать.
Алёша ухаживал за ней: готовил, стирал, водил под руку по парку. Она всё чаще шептала:
— Прости меня, сынок… Не заслужила я твоей любви. Живи своей жизнью, ты же молодой…
Он только улыбался:
— Всё успеется, мам. И жена, и дети. Внуков ещё понянчишь.
И вот однажды она появилась. Скромная, застенчивая Настёна.
— Мам, Настя поживёт у нас. Сирота, никого нет, — тихо сказал сын.
Через три месяца сыграли свадьбу. Приехали дочери, внуки, зятья — весь род собрался. Оля радовалась, но всё чаще улыбалась сквозь боль.
Диагноз был страшным — рак. Времени оставалось мало.
Но судьба подарила ей последнюю радость — она успела увидеть первого внука.
Уходила она тихо, с улыбкой, держа за руку того, кого когда-то не смогла полюбить.
Младший сын… единственный… самый родной…