Раны предательства
Екатерина заканчивала мыть посуду, когда телефон нарушил тишину кухни в маленьком городке под Нижним Новгородом. Вытерев руки о полотенце, она подняла трубку.
— Катюша, здравствуй, родная! — прозвучал сладкий голос тети Людмилы.
— Добрый вечер, — сухо ответила Екатерина.
— Катечка, мой сынок в Нижний переезжает, ему бы где-то переночевать. Может, пустишь его к себе? — заворковала тётя.
— Нет! Не пущу! Разбирайтесь сами! — резко отчеканила Екатерина, ощущая, как кровь бросается в лицо.
— Как же так… Мы же родня, — растерянно пробормотала Людмила.
— После того, что вы сделали, вы мне не родня! — чётко сказала Екатерина.
— О чём ты? Что я сделала? — в голосе тёти зазвучала тревога.
— Катя, ты же не откажешь, правда? — голос Людмилы был приторным, будто она оказывала милость, а не просила о помощи.
Екатерина стояла у окна, сжимая кулаки. Эти разговоры повторялись слишком часто. Ей снова придётся ломать свои планы ради «семьи».
— Что случилось? — спросила она, уже догадываясь об ответе.
— Племяннице русский нужен! — затараторила Людмила. — ЕГЭ на носу, а учительница зверь, двойки всем ставит. Ты же у нас умница, подтяни девочку, а?
Екатерина стиснула зубы. Она уже бесплатно занималась с пятью детьми родственников. Но отказать нельзя — так её воспитали.
— Ладно, — выдохнула она, ненавидя себя за слабость.
В их семье помогать родным было святым делом. Родители Екатерины с детства учили, что семья — это опора, что своих не бросают. Они не жалели ни времени, ни денег. Если родственникам требовалась помощь, они всегда откликались.
— Когда-нибудь и нам помогут, — убеждала мать.
Екатерина верила.
Её родители не были богачами, но держали маленький магазинчик. Жили скромно, но стабильно. Этого хватило, чтобы стать «кошельком» для всей родни. Кто-то приезжал в Нижний и жил у них, экономя на гостинице. Кому-то нужны были деньги — брали у них, обещая вернуть, но долги таяли, как снег весной. Если требовалось устроить родственника на работу, шли к отцу.
Екатерина тоже не стояла в стороне. После университета она превратилась в бесплатного репетитора для племянников, двоюродных братьев и дальних родственников. Годами она тратила вечера на их детей, жертвуя своим временем. Она была уверена: если их семье понадобится помощь, родня ответит тем же.
Эта вера разлетелась в прах.
— Вы уверены? — голос Екатерины дрожал, пальцы впились в край стола.
Врач смотрел на неё с сочувствием, привыкший к таким новостям.
— Мы проверили несколько раз, — тихо сказал он. — Лечение нужно начинать немедленно.
Екатерина кивнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мысль, что они не одни, была единственной опорой в этом кошмаре.
Дома стояла мёртвая тишина. Отец сидел, уставившись в стену. Мать металась по комнате, сжимая телефон, но так и не решилась позвонить. Екатерина смотрела на них и понимала: они не имеют права сдаться.
— Мы справимся, — сказала она, разрывая тишину. — Нас много. Мы выстоим.
Отец тяжело вздохнул.
— А деньги? Это слишком дорого…
— Деньги найдём, — отрезала мать.
Они начали искать. Продали всё: квартиру Екатерины, машину, украшения, даже мебель. Родители вывели все сбережения из бизнеса. Но денег не хватало. Тогда они сделали то, что казалось естественным: обратились к родне, которой столько лет помогали.
— Родные, у нас беда, — голос матери дрожал. — Нужна помощь. Любая сумма, кто сколько может.
В ответ — тишина, а затем уклончивые вздохи.
— Держитесь, — бросила одна тётя. — Мы бы помогли, но сами еле концы с концами сводим…
— Ох, как жалко, — вторил дядя. — У нас ремонт, в долгах по уши…
— Я бы дала, но деньги на вкладе, не снять, — равнодушно сообщила двоюродная сестра.
Екатерина слушала и не верила. Те, кто годами брал у них деньги, жил в их доме, пользовался их связями, теперь не могли дать и тысячи.
Откликнулся лишь один дальний родственник. Он перевёл небольшую сумму, извиняясь, что не больше. Екатерина знала, что для него это много, и была благодарна.
— Спасибо, — сказала она, сдерживая слёзы.
После этого она выключила телефон и сжала кулаки. Они справятся. Даже если никто в них не верит.
Пришлось брать кредит под залог родительской квартиры.
— Мы правда это делаем? — голос Екатерины дрожал, она схватилась за голову.
— У нас нет выбора, — устало ответила мать.
Они сидели на кухне среди кучи бумаг, счетов и расчётов. За окном темнело, но свет никто не включал — экономили.
— Если не выплатим, потеряем всё, — прошептала Екатерина.
— Если остановимся, потеряем отца, — отрезала мать.
Деньги пришли быстро, но так же быстро исчезли. Каждая копейка уходила на лечение, каждая процедура была надеждой. Екатерина перестала считать поездки в больницу, анализы, рецепты.
Отцу стало лучше. Это было единственным, что имело значение.
— Есть улучшения, — сказал врач, снимая очки. — Но расслабляться рано. Впереди долгий путь.
Мать выдохнула, Екатерина кивнула. Они были готовы.
Работать пришлось на износ. Мать тянула остатки бизнеса, подрабатывала бухгалтером у трёх фирм, моталась по встречам. Екатерина бралась за всё: днём — основная работа, вечером — репетиторство, ночью — переводы на фрилансе.
— Когда ты спала? — спросила мать, застав её на кухне в пять утра.
— Не помню, — хрипло рассмеялась Екатерина, заваривая кофе.
Они переглянулись и улыбнулись. Тяжело, но они не сдадутся.
Два года ушли на борьбу. Два года изнуряющей усталости, бессонницы, нервов, бесконечных цифр и экономии. Но отец начал ходить сам, вернулся к делам, снова стал собой.
Однажды вечером он сел за стол, посмотрел на жену и дочь и тихо сказал:
— Спасибо вам.
Екатерина молча сжала егоОни больше не боялись будущего.