Раны предательства
Анна заканчивала мыть посуду, когда на кухне в её маленькой квартирке под Нижним Новгородом раздался резкий звонок телефона. Вытерла руки полотенцем, подняла трубку.
— Анечка, привет, солнышко! — прозвучал сладкий голос тёти Ларисы.
— Добрый вечер, — сухо ответила Анна.
— Анюта, а мой-то сынок в Нижний перебирается, ему бы где остановиться. Может, у тебя поживёт? — заискивающе протянула тётя.
— Нет! Не пущу! Решайте свои проблемы сами! — резко оборвала её Анна, чувствуя, как в висках застучала кровь.
— Как так… Мы же родные, — растерянно пробормотала Лариса.
— После всего, что вы натворили, я вас знать не хочу! — чётко проговорила Анна.
— О чём ты? Что я такого сделала? — в голосе тёти послышалась тревога.
— Аня, ты же не откажешь, да? — голос Ларисы стал ещё слащавее, будто она милость оказывала, а не просила помощи.
Анна стояла у окна, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Эти разговоры повторялись слишком часто. Снова придётся ломать свои планы ради «семейных уз».
— Что случилось? — спросила она, уже зная ответ.
— Племяннику твоему математика нужна! — затараторила Лариса. — Экзамены на носу, а учитель зверь, двойки ставит направо и налево. Ты же у нас умница, поможешь мальчику, а?
Анна стиснула зубы. Она уже бесплатно подтягивала пятерых детей родни. Но отказать — нельзя, так её воспитали.
— Ладно, — выдохнула она, ненавидя свою слабость.
В их семье помогать родным было святым делом. Родители Анны с детства вбивали в голову: семья — это главное, своих не бросают. Они не жалели ни сил, ни денег. Если кому-то из родни требовалась помощь — бросали всё и мчались выручать.
— Когда-нибудь и нам помогут, — твердила мать.
Анна верила.
Её родители не были богачами, но держали маленький магазинчик. Жили скромно, но без нужды. Этого хватало, чтобы стать «кошельком» для всей родни. Кто-то приезжал в Нижний и селился у них, экономя на гостинице. Кто-то одалживал деньги — брали у них, клялись вернуть, но долги испарялись. Нужно было устроить кого-то на работу — шли к отцу.
Анна тоже не оставалась в стороне. После института стала бесплатным репетитором для племянников, двоюродных братьев и троюродных тёток. Годами тратила вечера на их детей, жертвуя своими делами. Она была уверена: если их семье понадобится помощь, родня ответит тем же.
Эта вера разлетелась в щепки.
— Вы точно уверены? — голос Анны дрожал, пальцы впились в край стола.
Врач смотрел на неё с привычным сочувствием.
— Перепроверили трижды, — тихо сказал он. — Лечение нужно начинать немедленно.
Анна кивнула, ощущая, как под ногами проваливается пол. Мысль о том, что они не одни, была единственной опорой в этом кошмаре.
Дома стояла гробовая тишина. Отец сидел, уставившись в стену. Мать металась по комнате, сжимая телефон, но так и не решилась позвонить. Анна смотрела на них и понимала — сдаваться нельзя.
— Мы справимся, — твёрдо сказала она, разрывая молчание. — Нас много. Мы выдюжим.
Отец тяжело вздохнул.
— А деньги? Это же космос…
— Деньги найдём, — отрезала мать.
Они начали искать. Продали всё: квартиру Анны, машину, золото, даже диван из гостиной. Родители вывели все накопления из бизнеса. Но суммы не хватало. Тогда они сделали то, что казалось естественным — обратились к родне, которой столько лет помогали.
— Родные, у нас беда, — голос матери дрожал. — Нужна помощь. Любая копейка, кто сколько может.
В ответ — тишина, потом невнятные отговорки.
— Держитесь, — бросила одна тётка. — Мы бы помогли, да сами в долгах…
— Ой, как жалко, — подхватил дядя. — У нас ипотека, сами на мели…
— Я бы дала, но деньги в депозите, не достать, — равнодушно отрезала двоюродная сестра.
Анна слушала и не верила ушам. Те, кто годами жил у них на шее, брал деньги, пользовался связями, теперь не могли дать даже тысячу.
Откликнулся только один дальний родственник. Перевёл небольшую сумму, извиняясь, что не больше. Анна знала — для него это много, и была благодарна.
— Спасибо, — прошептала она, сдерживая слёзы.
После этого она выключила телефон и стиснула кулаки. Они справятся. Даже если в них никто не верит.
Пришлось брать кредит под залог родительской квартиры.
— Мы правда на это идём? — голос Анны дрожал, она схватилась за голову.
— Выбора нет, — устало ответила мать.
Они сидели на кухне среди бумаг, счетов и расчётов. За окном сгущались сумерки, но свет не включали — берегли электричество.
— Если не выплатим, потеряем всё, — прошептала Анна.
— Если остановимся, потеряем отца, — резко сказала мать.
Деньги пришли быстро, но так же быстро утекли сквозь пальцы. Каждая копейка уходила на лечение, каждая процедура была надеждой. Анна перестала считать поездки в больницу, анализы, рецепты.
Отцу стало легче. Это было единственным, что имело значение.
— Есть прогресс, — сказал врач, снимая очки. — Но расслабляться рано. Впереди долгий путь.
Мать выдохнула, Анна кивнула. Они были готовы.
Работать пришлось на износ. Мать тянула остатки бизнеса, подрабатывала бухгалтером, бегала по клиентам. Анна бралась за всё: днём — основная работа, вечером — репетиторство, ночью — переводы.
— Когда ты спала? — спросила мать, застав её на кухне в пятом часу утра.
— Не помню, — хрипло рассмеялась Анна, заваривая кофе.
Они переглянулись и улыбнулись. Тяжело, но они не сломаются.
Два года ушло на борьбу. Два года адской усталости, недосыпа, нервов, бесконечных цифр и экономии. Но отец начал ходить сам, вернулся к делам, снова стал собой.
Однажды вечером он сел за стол, посмотрел на жену и дочь и тихо сказал:
— Спасибо вам.
АннаОни выстояли, и теперь их маленькая семья стала крепче, чем когда-либо.