**29 октября**
Сегодня в моей крохотной кухне в Балашихе с утра царила тревожная тишина. Я нарезала бутерброды с селёдкой, поставила чайник и ждала. Звонок в дверь нарушил это томление.
— Спасибо, что заглянули! — выдохнула я, пропуская внутрь Нину Семёновну.
— Ты меня будоражишь, — сухо отозвалась свекровь, сбрасывая калоши. — Какой такой сюрприз?
Я подала знак следовать за мной. Она присела на табурет, скрестив руки, а я протянула ей листок. Взгляд, скользнувший по строкам, вытянул из неё всю спесь.
Теперь я сижу в спальне, зажав уши, но её голос, словно скрежет по стеклу, просачивается сквозь стены. Она выскребает меня досуха, как горшок с пригоревшей кашей.
Я давно знала: с ней не договориться. Но почему Игорь опять промолчал? Разве он не видит, как она калечит меня? Он любит — я знаю. Но его молчание рвёт меня на части. Что с нами происходит?
Нина Семёновна — мастер давления. Её конёк — тыкать мне в лицо бесплодием. Три года в браке — а детских ножек так и не слышно. Конечно, виновата я. Её золотой мальчик тут ни при чём!
Она возненавидела меня сразу. Ещё до знакомства решила: её Ванюша заслуживает княжны. Когда он привёл меня в дом — отца уже не было — её взгляд сказал всё: поджатые губы, ледяные интонации.
Но я тогда летала в облаках. “Идеальных свекровей не бывает”, — утешала себя. Мы с Ваней жили отдельно, в его двушке у Савёловского. Свадьба была камерной, но счастливой. Обоим за тридцать, оба — с головой на плечах. Казалось, всё сложилось.
Детей откладывать не стали — мне било тридцать. Но месяца шли, а тесты молчали. Для нас это не было трагедией. Но свекровь рвалась в бой.
— Ты цикл записываешь? — допытывалась она при встречах. — Надо контролировать!
Меня корёжило от такой бесцеремонности. В нашей семье подобное обсуждали шёпотом. Хотелось огрызнуться, но Игорь боготворил мать. Обидеть её — значит ударить по нему. Я стиснула зубы.
— Не морщись! Я о вашем счастье пекусь! — не унималась она. — Договорилась с врачом — сходите. И вот, на, — суёт пакет с мятой. — Заваривай, пей. Бабка на Арбате клянётся — помогает!
Я пила настои, сдавала анализы, носилась по клиникам. Врачи разводили руками: “Здорова. Природа пока не спешит”. Но Нина Семёновна, матёрый атеист, в “волю божью” не верила. Все подруги с внуками — а она пуста.
— В воскресенье к ясновидящей, я депозит внесла, — объявила как-то.
— Мам, ну что за магия? — засмеялся Игорь.
— Не зубоскаль! Надо все методы испробовать!
Гадалка втюхала нам склянку: “По капле в полнолуние”. Чуда не случилось. Тогда свекровь сбросила маску.
— Баба должна рожать! А ты пустоцвет! — шипела она.
— Бабуля, измучила она меня, — плакалась я своей старушке.
— А чего надо-то?
— Грозится, что я бесплодна.
— А ты?
— Да нормально я!
— А твой-то?
Меня будто обухом. Игорь ведь ни разу не проверялся. Как я ослепла? Всё же очевидно, но её издёвки застили глаза.
— У нас в роду уродов не водилось! — гордилась Нина Семёновна.
— Ваня, давай и ты анализы сдашь, — предложила я ночью.
— Чего ради? У меня всё гуд!
— У меня тоже! Но твоя мать считает, что это я. Докажем ей, что ошибается? Только ей пока не говори — сюрприз сделаем!
Он согласился скрипя сердцем. Хотел нос утереть.
Результаты потрясли всех. Спермограмма показала: активность — 9% при норме от 58%, подвижность — жалкие 6%. Виной — осложнения после свинки в детстве.
Я вошла на кухню, где Игорь наливал матери чай, и шлёпнула перед ней бланк.
— Нате полюбуйтесь, — прошипела я. — Только не говорите, что не знали.
По её побелевшему лицу всё стало ясно. Она знала. Годами травила меня за то, в чём виноват её сын. Зачем? От скуки? От злости? А Игорь… Он молчал, позволяя ей рвать меня на части.
Он стоял, шмыгая носом, мелко дрожа. Вся его бравада испарилась.
— Значит… детей не будет? — прошептал.
— У тебя — нет. А я рожу, когда решу, — бросила я. — Твоя мать права: тебе нужна другая. Я ухожу. От вас обоих.
Победа оказалась горькой. Любовь? Она завяла, как нераспустившийся пион. Я не пустоцвет. Это наш брак оказался бесплодным.
Я складывала чемодан под их оцепеневшие взгляды. Их “невинная” тайна разрушила всё.
Теперь бреду по обледеневшему Бульварному кольцу. Если у меня родится сын, я буду беречь его здоровье. И никогда не стану такой свекровью, как Нина Семёновна.