Я забрала угощения и ушла навсегда
Я была старшей в многодетной семье, росшей в маленьком посёлке под Красноярском. Всё детство мне пришлось заботиться о младших братьях и сёстрах: кормить их, лечить, водить в садик и школу. Родители никогда не спрашивали, хочу ли я этого. Они просто бросали: «Должна!» — и всё.
Друзей у меня не было. Не то чтобы время было — просто ребята во дворе смеялись и дразнили меня «нянькой» и «забитой». Их слова обжигали, и я убегала плакать в сарай. Отец, заметив слёзы, тут же хватал ремень. «Выбью дурь!» — орал он, и каждый удар оставлял боль не только на теле, но и в сердце.
Детства у меня не случилось. После девятого класса родители решили, что я стану поваром — чтобы дома всегда была еда. Меня отправили в училище, даже не поинтересовавшись моим мнением. Я стиснула зубы и покорилась, как всегда.
Через три года я устроилась в городскую столовую. Отец требовал, чтобы я таскала оттуда еду, но я отказывалась. Мать тут же зашипела: «Эгоистка! Семья с голоду помирает, а тебе плевать!» Первую зарплату они забрали без слов. Вторую — я схватила вещи и сбежала. Купила билет на ближайшую электричку, не глядя, куда она идёт. Главное — вырваться. Я знала: если останусь, меня сломают.
Было нелегко. Мыла полы в больницах, подметала дворы, пока не устроилась посудомойкой в кафе. Лишь через годы мне доверили плиту. Копала каждую копейку, даже когда деньги появились. Мечта о своей квартире, где я буду сама решать свою судьбу, не давала опустить руки. Жила у старушки, Татьяны Петровны, которая стала мне роднее всех. Она брала за комнатку сущие гроши, а я помогала ей по хозяйству. Каждый вечер она ждала меня с чаем и тёплыми ватрушками. В эти минуты я впервые чувствовала себя счастливой.
Потом встретила Дмитрия, своего будущего мужа. Свадьбу не справляли — просто расписались. Переехала к его семье, родила дочь, потом сына. Вроде жизнь наладилась, но прошлое не отпускало. По ночам снились родители — их злые лица, крики. Я рассказала Диме, и мы решили съездить к ним. Хотела помириться, показать внуков, залечить раны. Накупила полные пакеты гостинцев — шоколад, мандарины, колбасу — и ехала с дрожью в сердце.
Но когда переступила порог, меня встретили не радостью, а руганью. Родители осыпали меня бранью, отец замахнулся кулаком. Братья стали пропойцами, младшая сестра связалась с отморозками. Никто не взглянул на детей, не спросил, как я жила. Мать хлопнула дверью, крикнув: «Изменница!» Я стояла, оцепенев, сжимая ручки тяжёлых пакетов. Кто-то скажет — мелочно, но я развернулась, забрала угощения и ушла. Навсегда. Даже на их могилу не приду.