Тяжёлый дым сигареты вился в холодном воздухе, пока Пётр Сергеевич стоял на балконе своей питерской хрущёвки. Его пальцы дрожали, а в груди сжималось что-то тяжёлое и безжалостное. В семьдесят три года он оказался лишним — ненужным грузом, от которого спешили избавиться.
— Папа, ну сколько можно? — ворвалась в комнату Алина, его родная кровь. — Мы просто просим твою комнату! Ваня с Артёмом уже не малыши, а спят в проходе. Это же не по-людски!
— Алинка… — прошептал он. — А где же мне быть? В доме престарелых? Если тесно — снимите квартиру или к тёще переезжайте. Я ведь не мебель…
— Всё ясно, спасибо за заботу, — хлопнула дверью дочь, оставив после себя лишь горький привкус измены.
Пётр опустился в кресло, машинально поглаживая старого кота Ваську, и вдруг почувствовал, как предательская влага подступает к глазам. Он не плакал с тех пор, как не стало Гали — его жены, его верной спутницы. Вместе они прошли огонь и воду, но кто бы мог подумать, что их родная Алина вот так вот…
Они растили её в тепле, в любви. Ни в чём не отказывали. А выросла — чёрствая, как январский ветер.
— Деда, ты нас разлюбил? — вбежал внук Ваня. — Мама говорит, ты жмот!
Пётр сжал кулаки. Всё ясно — дочь настраивала детей против него.
— Ладно… — прохрипел он. — Берите комнату.
Алина тут же появилась на пороге, сияя, как новогодняя ёлка.
— Пап, правда?! Спасибо! Я уже всё устроила — тебя ждёт отличный пансионат, с заботой, с врачами! И Ваську не бросим, честное слово!
Но через два дня Пётр Сергеевич оказался в убогом приюте для стариков на окраине Ленобласти. Сырость, облупленные стены, пустые глаза соседей. Никакого «ухода», только забвение.
— Тоже родня подсуетилась? — хрипло спросила соседка по палате, Тамара. — Меня племянник упек сюда. Квартиру, видишь ли, ему нужна…
Они разговорились. Говорили о прошлом, о том, как несправедлива жизнь. Постепенно Тамара стала его отрадой. Гуляли во дворе, грелись на редком солнце, будто двое потерянных, но нашедших друг друга.
А Алина не звонила. Даже не спросила — как Васька?
Однажды Пётр столкнулся с бывшим соседом, Николаем.
— Пётр Сергеевич?! Вы же в деревню уехали, Алина говорила!
— Что?.. — голос дрогнул. — Где кот?
— Она его на улицу выкинула. Я подобрал, отдал добрым людям. А сама… квартиру сдаёт, живёт у свекрови. Как она могла…
Пётр закрыл лицо руками:
— Сынок… домой хочу…
— Не сдавайтесь. Я юрист. Помогу. Вы выписывались?
— Нет, но у неё связи…
— Тогда поехали. Разберёмся!
Перед отъездом Пётр зашёл к Тамаре:
— Таня, не реви. Я вернусь. И за тобой.
— Да кому я нужна…
— Мне.
Квартиру они нашли с новым замком. Николай взялся за дело. Оказалось, Алина сдала жильё, надеясь, что отец сгинет навсегда. Но её бумаги — фальшивка. Суд вернул Петру его дом.
— Спасибо, сынок… Только страшно. Что она ещё задумает?
— Продадим квартиру, часть — ей, остальное — на дом в деревне. Тишина, покой. Никто вас не тронет.
Через месяц Пётр Сергеевич и Васька въехали в уютный дом под Выборгом. Вскоре туда же перебралась и Тамара. Сажали картошку, растили курочек и встречали закаты, держась за руки.
Жизнь ломает, но и милует. Главное — не отпускать надежду.