Я всегда была тихой и замкнутой, мне хватало общества мужа и редких встреч с подругами. С мужем мы жили душа в душу, а подруги, хоть и далеко — в Нижнем Новгороде и Казани, — оставались родными. Общение было редким, но тёплым. Мне этого хватало.
Но была ещё Светлана.
Как она появилась в моей жизни — не помню. Познакомились случайно, разговорились, обменялись телефонами. Сначала всё было мило: поздравляла с праздниками, помогала, заботилась. Она будто вплелась в мои дни, и, казалось, ничего плохого. А потом я поняла — мы слишком разные. Среди моих друзей её фамильярность выглядела нелепо. После её «шуток» повисала неловкая тишина, и мне приходилось сглаживать ситуацию. Я оправдывалась: «Света — добрая, просто у неё такой характер».
Она словно чуяла, когда у нас гости, и являлась без приглашения. Всегда с шампанским, даже если кто-то не пил. И тосты — напыщенные, где я оказывалась чуть ли не святой: «…мы с Мариной, хоть и не сёстры, но как блины из одного теста…». Мне было стыдно и неловко.
Муж её терпеть не мог. Говорил, что я слишком мягкая и позволяю собой пользоваться. Он отвечал ей такими же вычурными комплиментами, а потом уходил, оставляя меня разбираться с этим «балаганом». Мы часто ругались из-за Светы. Он обвинял меня в наивности, а я его — в чёрствости.
Прошло 12 лет. Казалось, ничего страшного не случилось. Пока не началось.
На день рождения она подарила мне кружевное бельё. После первого же дня носки тело покрылось красными пятнами. Врач сказал — аллергия. Только хлопок. Тогда я не связала это с подарком.
Потом мои волосы начали путаться и выпадать. Я мучилась, пока не выбросила расчёску — тоже её подарок. Волосы постепенно пришли в норму.
Позже пропали 50 тысяч рублей из кошелька, который Света подарила мне на 8 Марта. Муж тогда бросил: «Кроме неё, такой уродливый кошелёк никто бы не купил».
Мою дочь Лизу после её визитов тошнило. Муж шутил: «Лизку от Светки воротит». Я смеялась. Зря.
Наш кот Васька, спокойный и ласковый, жил с нами 8 лет. Однажды мы уехали на пару дней, и Света забрала его к себе. Вернувшись, он вдруг бросился на меня, оцарапав до крови. С тех пор стал агрессивным. И каждый раз, когда он шипел, кто-то вздыхал: «…видно, опять вспомнил, как у Светы был…»
Я всё ещё не понимала. Пока не случилось последнее.
Провожая Свету, я машинально включила камеру в подъезде. Она была скрытой — об этом знали только мы.
На экране я увидела: Света сидит на корточках перед нашей дверью и… что-то делает с ковриком. Потом достаёт из сумки какой-то предмет, встаёт на цыпочки и кладёт его над дверью. Уходит.
Я провела рукой по дверной раме — и укололась. Там торчали три ржавые иголки. А под ковриком — зёрна, выложенные странным узором. Уборщица их никогда не замечала — мыла пол и под ковриком.
Я завернула находки в платок и дождалась мужа.
Он впервые за 10 лет брака назвал меня дурой. Не обидно — заслуженно. Собрал все её подарки, от открыток до серёжек, и увёз в лес. Выбросил в болото. «Чтобы никто не подобрал».
Я позвонила Свете и сказала:
— Ты всё знаешь. Сделай так, чтобы мы больше не виделись. Это в твоих интересах.
Потом пошла в церковь, освятила квартиру. И всё. Она исчезла.
С её уходом прекратились странности: Лиза перестала болеть, Васька снова стал ласковым. Только синтетику я до сих пор носить не могу. Как напоминание: доверяй, но проверяй.
Раньше я не верила в порчу. Теперь… не уверена.