Он выставил меня за дверь, обвинив в болезни дочки: “Ты не мать, а проклятье!”
— Что ты наделала?! Из-за тебя Алёна заболела! Вали отсюда! Сейчас же! Чтоб духу твоего здесь не было! — орал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. Лишь злость и ненависть.
Так Вадим поставил крест. Не на разговоре — на нашей семье.
Он был уверен: всё, что происходит с дочкой, — моя вина. Жар, насморк, слёзы ребёнка — всё, якобы, по моей вине. Мол, я никудышная мать, не досмотрела, “вечно у тебя всё через пень-колоду”. И переубедить его было нереально. Он не слышал, да и не хотел слышать.
Я прислонилась к стене в прихожей, пока он носился по квартире, хлопал дверьми, в ярости перебирал детские вещи. В соседней комнате лежала наша дочка — с раскрасневшимися щеками, сонная, без сил. Я провела с ней всю ночь, поила чаем с малиной, сбивала температуру, не отходила ни на минуту. А теперь — «вали отсюда».
Когда Вадим уложил девочку, он подошёл ко мне. Лицо — каменное. Взгляд — как лёд.
— Чего ты ещё тут стоишь? Я сказал — уходи. Забудь про ребёнка. Ей такая мать не нужна. Чтоб я тебя больше не видел.
Я не кричала. Не ругалась. Только шептала, что люблю дочку, что готова исправляться, стать лучше. Умоляла его одуматься. Но он не слушал.
— Ты только всё портишь. Ты ей только вредишь, Ольга, — бросил он, словно ножом полоснул. — Мне всё ясно.
Он собрал мою сумку. Молча распахнул дверь. И указал на выход.
Не помню, как оказалась на улице. Всё плыло перед глазами. Было холодно, руки тряслись, в голове стучало только одно: “Я оставила дочь… Меня вычеркнули из жизни моего ребёнка”.
Вадим не брал трубку на следующий день. Не выходил на связь неделю. Он заблокировал меня везде.
Я писала СМС, звонила его сестре, умоляла хотя бы показать мне дочку. Но в ответ — тишина. Я будто перестала существовать.
Я — мать. Я носила эту девочку под сердцем девять месяцев. Я рожала её, я качала её на руках, я не спала ночами, когда у неё резались зубки.
А теперь — я «никто».
Вадим решил, что вправе отнять у меня ребёнка. Не суд, не опека. Просто мужчина, разозлившийся из-за детского насморка.
А ведь я и правда не виновата. Это был обычный ОРВИ. Осень, ветер, детский сад, где все сопливые. Но для Вадима это стало поводом. Поводом добить меня. Окончательно.
Не знаю, чем всё закончится. Но я не сдамся. Найду способ. Пусть через суды, пусть через годы — но я верну свою дочь.
Потому что я — мать. А материнство — не временная должность. Это — навсегда. Даже если твою жизнь вдруг захлопнули перед носом.