**Запись в дневнике**
Иногда сердце не слушает разума — и, может быть, это правильно.
— Наталья, зачем ты суешься в эти дела? — вздыхают подруги. — Она тебе теперь чужая. Выйдет замуж снова — и забудет, как тебя зовут. И внук подрастет, не узнает. Ты просто тратишь нервы и копейки понапрасну.
А мне стыдно. Стыдно, что растила сына без крепкой мужской руки — и теперь расплачиваюсь за то, чего ему не додала: за чуткость, за совесть.
Мой Денис женился семь лет назад. Его избранница, Алёна, приехала в наш Ярославль из глубинки. Познакомились — и почти сразу съехались, снимали квартиру, мечтали о своём уголке. С Алёной у меня с первых дней не клеилось. Не то чтобы ссорились, но какая-то невидимая стена стояла между нами.
Я не лезла. Работала с утра до ночи, до пенсии далеко. В гости заходила, если звали, сама звала их по праздникам.
Через два года у них родился сынок — Ваня. Жили по-прежнему в съёмной квартире, мечтая о своём жилье. Но как только мальчик пошёл в садик, между ними начались ссоры.
Денис клялся, что никакой другой женщины у него нет. Но я же мать — чувствую, когда что-то не так. И точно: как только Ваня поступил в сад, сын подал на развод.
— Мам, не надо драмы. Я алименты платить буду. У меня, между прочим, Катя беременна — вот моя настоящая семья. А Алёна сама разберётся. Пусть к родителям едет, — бросил он, не глядя мне в глаза.
Мы разругались. Алёна не хотела уезжать — в её деревне под Вологдой ни работы, ни садика. Да и родители её не ждали с распростёртыми объятиями. Стала искать, где бы снять комнату, потому что квартиру одна не потянула.
Я всё равно с ней общалась. Когда двоюродная сестра передавала детские вещи, я вызвалась отнести — надо было померить. Пришла в обед — Алёна как раз кормила Ваню. Угостила меня тарелкой борща.
— Не люблю борщ без мяса… — буркнул мальчик. — Мама не купила, потому что за квартиру надо отдать.
Алёна отвернулась к окну. И тихо заплакала.
Я не выдержала. Попросила отпустить Ваню погулять. Купила продуктов, сладостей. И пока шла домой, вспомнила, как сама в детстве ела пустой суп у бабушки. Только тогда была война, а сейчас — просто чёрствость родного человека.
С той поры начала помогать ей деньгами. Сын не знал. Пока однажды Ваня не проболтался.
— Хорошо, да? Внучке куклу не можешь подарить, а им за квартиру платишь! — взорвался Денис.
— А ты хочешь, чтобы твой сын на улице ночевал? — не сдержалась я. — Ты сбежал, а она одна бьётся. Мне за тебя стыдно. Вот и плачу — хоть немного исправить твою чёрствость.
— Значит, ты выбрала чужую женщину вместо родного сына?
Пусть. Но внук — не чужой. И пока я жива, он не будет есть пустые щи. Даже если сын этого никогда не поймёт.