Просто взял и ушел… А ведь она дышала им.
Семь лет вместе. Семь лет попыток, где Анечка выверяла каждый шаг. Всё как по учебнику: уют, забота, ужины при свечах, умение промолчать. Она выучила роль «идеальной жены» назубок — чтобы быть единственной, необходимой, желанной. Боязнь одиночества съедала ее, пока от нее самой почти ничего не осталось.
И все равно он ушел.
Без скандала. Без драмы. Просто утром, ровным голосом, объявил:
— Аня, у меня другая. Я ухожу.
Она кивнула. Встала. Молча достала чемодан. Уложила его рубашки, носки, аккуратно сложила галстуки. Проверила, не забыл ли зарядку. Сказала:
— Возьми бритву, она тебе пригодится.
И только когда щелкнул замок, ее накрыло. Рухнув на пол в прихожей, она зарыдала. Не из-за него — из-за себя. Опять не получилось. Опять ее «идеальность» ничего не значила.
Первой примчалась подруга Дашка. Аня сидела, как тень, уставившись в стену. Даша трясла ее за плечи — без толку. Подтянулись и остальные: настоящий женский спецназ поддержки. Кто с пирогами, кто с коньяком, кто просто пришел обнять.
— Ты для него горой стояла! — кричала Лена.
— Он просто тряпка! — горячилась Марина.
Аня молчала. Слова проваливались в пустоту.
А потом взяла слово Таня. Та самая Таня, что всегда резала правду-матку в глаза.
— Хватит ныть, — сухо сказала она. — Вернется. Первый же возвращается. Где еще найдешь такую — терпеливую, удобную, без претензий? Нагуляется — приползет. Вопрос: тебе это надо?
Подруги зашикали, начали ругать Таню за резкость. Но Аня вдруг прошептала:
— Да пошел он…
И в этом шепоте была не злость. Там — первая искра. Женщины умеют прощать, ждать, терпеть. Но когда их предают — они поднимаются. Улыбаются сквозь слезы. И начинают заново.
Потому что теперь они живут не для кого-то. А для себя.