«Это не его ребёнок!» — орала свекровь. А потом он явился с кольцом… Но время уже ушло.
Не выкинуть из памяти тот вечер. До сих пор мурашки по коже, как вспомню. Готовилась, будто к самому дорогому празднику: зажгла свечи, сделала лёгкий салат, запечёную форель — его любимую, купила белое вино. И главное — новость. Ту, что перевернула всю мою жизнь.
Мне тогда было всего девятка. Жили мы с Игорем в Нижнем Новгороде, снимали хрущёвку на окраине. Встречались почти год. Он носил меня на руках, называл «моё счастье», клялся, что никогда не оставит. Я верила. Строили планы — наивные, юные, когда кажется, что одной любви хватит на всю жизнь.
И вот говорю:
— Игорь, ты скоро станешь папой…
Он замер. Потом лицо перекосило.
— Чего?! Что ты несёшь?
— Я беременна, — повторила я, всё ещё надеясь увидеть в его глазах радость.
Но в ответ — ор. Грубый, злобный.
— Это не мой! Ты совсем охренела? Я не готов к этому! Убирайся со своим пузом!
Хлопнул дверью. И пропал.
Звонила — трубку не брал. Потом меня и вовсе заблокировал. Было плохо — физически, морально, страшно. Но больнее всего было оттого, что человек, с которым я мечтала о будущем, в один миг стал чужим.
Попыталась дойти до его матери. Галина Петровна встретила меня на пороге своей квартиры в Самаре. Даже внутрь не пустила — стояла в засаленном халате, руки на груди, глаза злые.
— Пошла вон, — бросила она. — Не смей портить мою семью. Этот ребёнок не от Игоря! Просто ищешь, на чью шею сесть. У моего сына другие планы, он не обязан разгребать твой бардак!
Стояла в подъезде, и казалось, сердце вот-вот разорвётся. Ни капли поддержки, ни веры, ни жалости. Только ненависть.
Но даже тогда мысль избавиться от ребёнка не пришла. Он уже был во мне. Мой. Чистый. Почему он должен страдать за трусость взрослых?
Прошло три года. Я родила. Сына назвала Витькой. И каждое утро, когда он просыпается, смотрит на меня и ухмыляется, я благодарю Бога, что не сдалась. Да, было тяжело. Работала ночами, подрабатывала на фрилансе, стирала в тазике, ела одну гречку. Но Витька — моё солнце. Моя радость.
А на днях… в дверь позвонили. На пороге стоял Игорь. Тот самый. Но другой — постаревший, осунувшийся.
— Можно поговорить? — тихо спросил.
Оказалось, попал в страшную аварию. Врачи вытащили с того света, но… теперь он бесплоден. Детей не будет. Невеста бросила, не смогла смириться. И вот он вспомнил про меня. Про сына. Про то, как «потерял всё».
— Хочу быть с вами, — сказал он. — Жениться. Заботиться. Воспитывать Витьку. Исправить ошибки.
Смотрела на него и будто снова слышала тот хлопок двери, который когда-то отрезал меня от него. Видела его лицо — то самое, полное ненависти. Вспоминала, как ночами гладила живот и молилась, чтобы малыш родился здоровым. Как рыдала в подушку, когда Витька впервые сказал «мам». И просто… закрыла дверь. Без слов. Без криков. Без слёз. Потому что всё уже было сказано.
Теперь его звонки остаются без ответа.
Кто-то скажет — надо прощать. Дать второй шанс. Но у меня есть сын. И он заслуживает отца, который полюбит его с первого вздоха. А не приползёт, когда других вариантов уже нет.
А ты как думаешь — права ли я, что не впустила его обратно в нашу жизнь?