**Дневник. Запись от 15 октября.**
Прошло уже две недели. День, который для кого-то — повод надеть лучшее платье, услышать поздравления, собрать родных… А для меня он стал днём настоящего горя. Смерть не спрашивает, удобен ли её приход. И уж точно не сверяется с чужими праздниками.
Тогда умирал Барсик. Наш пёс. Не просто питомец — член семьи. Восемь лет он был рядом в радости и печали. Болел тяжело. За неделю ветеринар сказал страшное: последняя стадия рака. Мы знали, что конец близко. Но от этого не легче.
А ещё в тот день был день рождения моей свекрови — Татьяны Викторовны.
Я сразу решила: не поеду. Не смогу. Не брошу того, кто смотрел на меня преданными глазами, умолял остаться.
Муж — Дмитрий — отправился один. Настаивал:
— Я поздравлю маму, скажу, что ты простудилась. Оставайся с Барсиком. Он не должен умирать в одиночестве.
Я позвонила свекрови. Поздравила. Только словами. Без торта, без улыбки. Голос дрожал, но я старалась быть вежливой. Хотя сил не было.
Барсик умер тем же вечером. Пока Дмитрий сидел за праздничным столом, слушал тосты и смотрел, как мать разворачивает подарки, я держала его лапу. Гладила по голове. Шептала:
— Спасибо… за всё.
Не позвонила мужу. Не хотела портить вечер. Он узнал, как только вернулся. Долго молча обнимали друг друга. Плакали. Прощались.
Через два дня раздался звонок.
— Ну что?! — крикнула в трубку свекровь. — Совесть проснулась? Даже не извинилась, что не пришла! Устроила мне праздник с дыркой!
— У нас умер Барсик… Нам было не до торжеств, — тихо ответила я.
— Подумаешь, собачонка! Не породистый даже! Ты ради какой-то шавки мать мужа обидела! Это хамство! Ты Диму против меня настраиваешь!
Я положила трубку. Говорить было не о чем.
С Татьяной Викторовной у нас всегда были сложные отношения. Она из тех, кто уверен: раз воспитала «идеального» сына — значит, ей все должны подчиняться.
Шесть лет я терпела. Каждый её день рождения был пыткой. Сначала мы с Димой закупали продукты. Потом я, как прислуга, часами готовила блюда из её списка. Пекла торт. Мыла полы. Украшала квартиру. Всё — под её контролем:
— Салат не так нарезан.
— Рыба пересолена.
— Почему скатерть не та?
А вечером — фальшивые улыбки, пока внутри всё сжималось от обиды. Потом — гора посуды, уборка, и ни слова благодарности.
Три года назад женился брат Димы. Его жена — Марина — отличная хозяйка. Теперь готовит она. Но остальное — всё на мне. Ложная радость. Театр.
А в этот раз я осмелилась сказать «нет». Выбрала быть не с ней — а с тем, кто любил меня без слов, искренне. Кто нуждался во мне в последний миг. И не жалею.
Теперь свекровь в ярости. Пишет злые сообщения. Оскорбляет. Шепчет Диме, что я «отрываю его от матери». А я… не хочу войны. Но больше не могу врать, терпеть, кланяться в ответ на презрение. Я не ждала сочувствия. Лишь немного тишины. Уважения. Или просто молчания.
Скажите, разве это эгоизм — быть с умирающим другом? Или есть вещи важнее фальшивых застолий и чужих амбиций?