Тени прошлого: семейные узы в шумном мегаполисе
Иван Петрович с супругой Марфой собрались в Нижний Новгород проведать дочь. Уже у подъезда, где жила их Ульяна, Иван почувствовал, как дрожит рука жены.
— Маня, что случилось? — пристально взглянул он на неё.
— Ничего, просто Улю давно не видели, вот и защемило сердце, — попыталась улыбнуться Марфа, но голос её предательски дрогнул.
Они поднялись к двери. Иван твёрдо нажал кнопку звонка. Тишина.
— Странно, неужели ушла? — пробормотал он, снова нажимая звонок.
Замок щёлкнул, дверь приоткрылась, и Иван остолбенел от увиденного.
***
Отец стоял, багровый от ярости, глаза горели. Марфа схватила его за рукав, моля:
— Ваня, успокойся, ради Бога! Врачи же запретили тебе нервничать! Давай просто поговорим с Улей!
Но Иван резко дёрнулся, голос его стал глухим, зловещим. Ульяна у дверей почувствовала, как по коже побежали мурашки — отец никогда прежде так не смотрел на неё.
— Отстань, Маня! Хватит меня удерживать! Лучше бы дочь нашу удержала!
— Ванюша, ну пожалуйста! — Марфа металась взглядом между мужем и дочерью, не зная, как сгладить ситуацию.
Полгода назад у Ивана случился гипертонический криз, врачи строго-настрого запретили волнения. Но накануне он неожиданно заявил:
— Собирайся, Маня. Совсем извёлся. Три месяца одни отмазки, а сама не едет. Тут что-то нечисто. Ты же мать, чего молчишь?
Марфа и правда молчала. Не от незнания, а от знания лишнего. Вместе с Ульяной они скрывали правду от Ивана, надеясь уладить всё тихо. Думали, потом сознаются, он покричит, да и дело с концом. А теперь — что сказать? Что делать?
— Она просто устала, учёба, подработка, обещала скоро приехать, ты же её знаешь, — лепетала Марфа, но Иван уже натягивал куртку.
Он схватил бумажник, ключи, телефон, выхватил у жены её мобильный:
— И не вздумай предупредить! Я что, не отец? Видел я, как она летом перед зеркалом вертелась, то боком встанет, то косу распустит. А про кого — ни слова! Значит, дело нечисто. Поехали!
В электричке Марфа пыталась что-то объяснить, но махнула рукой:
— Ты торопишься, Уля сама хотела рассказать, когда всё утрясётся. Не хотела твое давление тревожить.
— Маня, хватит про давление! Я отец, хочу знать, что с дочерью! Чую — беда! — отрезал Иван.
— Ладно, звони в дверь, — вздохнула Марфа, сжимая его ладонь.
Дверь открылась не сразу. Ульяна, видимо, смотрела в глазок и колебалась. Но всё же открыла — не оставлять же родителей на лестнице.
— Так и знал! Уля, кто он? От кого ребёнок? Почему скрывала? — голос Ивана дрожал от гнева и боли.
Он вышел на площадку и рухнул на ступеньки, хватаясь за грудь.
— Пап, ну зачем ты там сидишь? Вернись! — Ульяна с округлившимся животиком выглядела растерянной и беспомощной.
Его девочка, его гордость, уехала учиться, поступила на бюджет, а теперь… Что теперь? Иван сглотнул ком в горле. Кто её защитит, если не он? Надо найти этого парня, поговорить, что-то решить!
— Пап, я хотела позже сказать, когда всё устаканится. А теперь… Он в аварии, в больнице лежит! — Ульяна разрыдалась в голос.
Иван поднялся, отряхнул брюки и вдруг успокоился. Ну и что, ребёнок? Главное — живы. Воспитают, справятся, не впервой!
Ульяна родилась у них с Марфой поздно, когда уже не надеялись. В школу пошла самой маленькой, но серьёзной — не шалила, на переменах книжки читала, училась на отлично. Поступила в институт, подрабатывала, снимала квартиру с подружками. Летом те гостили у них в деревне — всё было нормально…
— Маня, ты знала? Знала и молчала? — спросил он жену, сразу пожалев о резкости.
Марфа опустила глаза:
— Ваня, ты же болел, врачи сказали беречь тебя…
— Ладно, понял. Заходим, Уля, рассказывай всё по порядку.
Дочь поведала, как познакомилась с Семёном. Он работал в той же фирме, где она подрабатывала. Помогал, потом стали встречаться. Семён сказал, что хочет, чтобы она стала его женой. Но признался: был женат. Женились по молодости — матери-подружки настояли. С Аней, его бывшей, они были как родные, но лишь друзьями. Развелись, когда Аня полюбила другого, но бумаги затянули. А потом Аня заявила, что беременна и хочет всё вернуть. Тот парень её бросил, и она решила остаться с Семёном.
— И ты ему веришь? Что ребёнок не его? — строго спросил Иван.
— Да, пап, верю. Семён не врёт. Он всегда был со мной, а она в другом городе. Поехал с ней говорить, попал в аварию. Но он поправится и приедет, я уверена!
— Ладно, не плачь. Назови его имя, город, телефон.
— Пап, не надо!
— Я ничего ему не сделаю, тем более если он в больнице. Хочу поговорить. Он ведь отец моего внука или внучки? Может, и зять будущий?
Иван вытер слёзы дочери и улыбнулся:
— Помнишь нашу прибаутку? «Не реви, Уленька, смотри — папка твой богатырь!»
— Помню, пап, — сквозь слёзы улыбнулась Ульяна. — Вот телефон Семёна, держи. Спасибо, пап!
— Я с тобой поеду, — тут же заявила Марфа.
— Ладно, но с парнем поговорю один. Вдруг он всё наврал? Или просто сволочь. Надо разобраться. Ты на связи, Маня.
Семён действительно лежал в больнице под Нижним. Его только перевели из реанимации. Иван показал на посту старое удостоверение:
— Капитан в отставке Волков Иван Петрович. Можно к Семёну Тихонову? Пятая палата? Жена там? Ничего, я не помешаю.
В палате рядом с Семёном сидела миловидная девушка. Иван не смутился:
— Здравствуй, ты Семён Тихонов? Я отец— Здравствуйте, Иван Петрович, — слабо улыбнулся Семён, — это Аня, моя бывшая… но теперь точно бывшая.