**Похищенное сердце**
Эта зима в Сибири выдалась лютой: сорокаградусные морозы сковывали всё вокруг, а ночью становилось ещё холоднее, будто сама природа испытывала людей на прочность.
— Николай, оденься теплее! Возьми тот свитер, что я связала, шерстяной, — напутствовала мужа Татьяна, провожая его на работу.
Несмотря на стужу, дела в колхозе не ждали. Голодные коровы мычали, требуя ухода. Николай, уже немолодой, на пороге пенсии, привычно собирался. А Татьяна осталась дома — ждала дочь с внуком, но та позвонила из города:
— Мама, пока морозы не спадут, не поедем. Приедем в выходные.
— Правильно, Леночка. Вдруг автобус сломается в такую пургу? Береги себя и малыша, — ответила Татьяна, скрывая тревогу.
Отложив телефон, она задумалась. Перед глазами встала та зима, почти полвека назад, когда она, юная Таня, с подругой Надей поехала в глухую деревню к Надиной бабушке. Мороз тогда тоже был лютый, минус тридцать пять, но молодость брала своё.
— Тань, поехали со мной к бабушке! — уговаривала Надя. — Каникулы же, одной скучно, а ты посмотришь нашу деревню. Правда, от села ещё добираться, но ничего!
Обеим было по шестнадцать. Таня, уговорив мать, собралась. Одежда тёплая, дух боевой — мороз им был нипочём. Автобус довёз до села, но дальше водитель отказался ехать:
— Всё, приехали! Дорогу замело, трактор не прошёл. Не поеду, застрянем! — буркнул он, не слушая возмущённых пассажиров.
Таня с Надей вышли.
— До деревни ещё километров десять, — вздохнула Надя. — Куда в такую погоду? Пойдём к тёте Клаве, маминой сестре, она тут живёт. Переночуем, а утром решим.
Так и сделали. Тётя Клава накормила их щами, напоила чаем с вареньем, уложила спать. А утром сосед, дед Пётр, согласился подбросить их до деревни на санях.
— Пётр, подкинь девчонок, им к бабке надо, — попросила тётя Клава.
— Отчего не подкинуть? — добродушно ответил он. — Довезу в два счёта!
Таня с Надей забрались в сани.
— Ну, девки, накрывайтесь тулупом, а то замёрзнете! — Пётр заботливо подоткнул шубу и тронул лошадь.
Сани заскользили по снегу. За селом тянулся сосновый лес, а дальше — бескрайнее поле под белым покровом. Дорога была разбитая, но лошадь шла уверенно.
— Дед Пётр, а вам сколько лет? — спросила Надя, чтобы разогнать тишину.
— Без малого семьдесят, — улыбнулся он. — Но я ещё огого! Летом овец пасу, чабаном работаю. Поле у нас — загляденье, всё цветёт, благоухает. Приезжайте летом, увидите!
**Рассказчик с душой**
Деда Петра в селе уважали. Добрый, словоохотливый, он умел рассказывать так, что забывались и холод, и долгая дорога. Пока ехали, болтали о разном, но вдруг Пётр, прищурившись, сказал:
— По этой дороге, девки, я свою Марину привёз. Давно, лет пятьдесят назад. Украл её, можно сказать…
— Как украли? — ахнула Надя. — Расскажите, дед Пётр!
— Бабу Марину, что нас провожала? — перебила Таня.
— Её, мою Маринку, — кивнул он, и глаза его заблестели. — Тогда она была девчонкой, молодой, как вы.
Таня с Надей затихли, боясь пропустить слово.
— Дело давнее, — начал Пётр. — Поехал я в ту деревню, куда вас везу. Отец послал к дяде Семёну по делам. Мне двадцать пять, не женат, всё невесту искал, да такую, чтоб сердце заныло. В нашем селе такой не нашлось.
Приехал Пётр к дяде Семёну. У того сын, Ваня, ровесник ему.
— Здорово, Петька! — встретил его Ваня. — Батя на ферме, скоро вернётся. А вечером в клуб пойдём, у нас девки — ядрёные!
В клубе играла гармонь. Девушки кружились в пляске, звали Петра, но он, отдышавшись, увидел её — ту, что только вошла. Невысокая, с русой косой, в валенках и тёплом тулупе, она снимала платок, и щёки её горели от мороза.
— Вань, это кто? — спросил Пётр, не отрывая глаз.
— Марина, дочка дяди Фёдора, соседа. Хорошая, но отец у неё — медведь. С ним лучше не связываться, — ответил Ваня.
Пётр не медлил — подошёл к Марине. Они плясали весь вечер, смеялись, болтали. Марина оказалась весёлой, простой. Потом он с Ваней провожали её домой. Ваня ушёл, оставив их у крыльца.
С того вечера Пётр зачастил в деревню. Марина не давала ему покоя. Но однажды, заговорив о свадьбе, он увидел её слёзы:
— Отец не отдаст меня в другое село. Говорит, рано, да и жених уж есть, здешний. Запрещает со мной видеться.
— Нет, Марина, ты моя, — твёрдо сказал Пётр. — Жди, приеду за тобой.
**Погоня в ночи**
Пётр замолчал, глядя на снежное поле, будто снова переживал те дни. Надя нетерпеливо подтолкнула:
— Ну и что дальше, дед Пётр?
— А дальше — отказ, — вздохнул он. — Отец Марины, Фёдор, мне ворот показал. Сказал, дочь никуда не поедет, выйдет за местного. Но я знал: Марина меня любит. Без неё мне жизни нет.
Пётр вернулся к Ване, попросил передать Марине: через три дня он приедет за ней. В условленную ночь он ждал её за околицей. Марина выскользнула с узелком, прыгнула в сани, дрожа от страха.
— Боюсь, отец догонит, — шептала она.
Пётр гнал лошадь, но услышал топот. Погоня. Он мог уйти, отвезти Марину к себеСтарый дед Пётр умолк, а девушки молча смотрели на бескрайние снега, понимая, что настоящая любовь, даже украденная, стоит любых испытаний.