В промозглый осенний вечер в тихом городке Кедровск, где редкие фонари бросали жёлтые блики на размытые дождём улицы, Сергей Петров сидел в пустующей квартире, сжимая в руках телефон. Голос его жены, Марины, звучал в записи, будто эхо ушедшего счастья:
«Серёжа, пожалуйста, сохрани это для наших детей. Передай им, что люблю их всем сердцем. Всегда любила и буду любить.
Мои родные, мои кровиночки…
Как же мне сейчас больно, как невыносимо тяжело на душе. Я будто одна во всём мире, и никто не видит, что творится у меня внутри. Никто не знает, какая пустота разрывает меня каждый день. Я прятала свою боль, чтобы вы, мои любимые, не видели слёз.
Каждое утро я просыпаюсь с камнем на груди, а вечером ложусь с ещё большей тяжестью. Всё ищу, как вернуть радость, как снова стать прежней. Но каждый новый день — лишь продолжение этого кошмара.
Почему я изменяю тебе, Сергей? Этот вопрос не даёт мне спать. Я искала ответы везде — в книгах, в разговорах с подругами, в молитвах. Но ничего не помогает.
Ты заслуживаешь лучшего. Ты был прекрасным мужем и отцом. Но я больше не та, кем была. Внутри — пустота, и ничто её не может заполнить.
Дети мои, вы — самое дорогое, что у меня есть. Но моя любовь к вам не залечивает эту рану. Каждый ваш взгляд, каждое слово — словно укор. Как же мне стыдно!
Иногда мне кажется, что лучше исчезнуть из вашей жизни. Пусть Сергей найдёт женщину, которая полюбит его по-настоящему. Пусть вы растёте без лжи. Но мысль, что я больше не увижу вас, сводит меня с ума.
Что же делать? Где искать выход? Эти вопросы терзают меня без остановки.
Простите меня…»
—
Ещё вчера Сергей стоял у окна, глядя на спящий Кедровск. Отражающийся в лужах свет фонарей рисовал иллюзию порядка, но в его доме царила тишина, пропитанная тоской.
Он всегда жил по правилам: работа, семья, дом — всё, как у людей. Но жизнь будто испытывала его на прочность. Три года назад он узнал об измене Марины. Тогда он собрал волю в кулак и простил — ради детей, десятилетнего Игоря и шестилетней Алёнки. Марина клялась, что больше такого не повторится, и он поверил. Не из-за глупости, а потому что семья для него была святыней.
Но теперь боль вернулась, как старый враг. Та же рана, тот же нож. Сергей не знал, что делать. Выгнать её? Уйти самому? Как объяснить детям, что мамы больше нет?
Он понимал: эмоции — плохой советчик. Нужно думать о детях. Сергей решил поговорить. Пригласил Марину в уютную столовую на окраине, где они когда-то ужинали в первые годы брака.
— Марина, я не могу молчать, — сказал он, глядя в её глаза. — Почему?
Она опустила голову.
— Я не знаю, Серёжа… Мне кажется, я потеряла себя. Дети, дом, работа — всё правильно, но я… будто проживаю не свою жизнь.
— Ты мать, ты жена. Что изменилось?
— Я изменилась! — голос её дрогнул.
— Давай попробуем снова, — умолял он. — Ради детей. Я сделаю всё.
Они вернулись домой с осторожной надеждой. ДетиНо утром её кровать была пуста, а на тумбочке лежала записка с одним лишь словом: «Простите».