Ну вот и всё… или, может, только начало
Выйдя замуж, Татьяна и представить не могла, что её суженый, Сергей, уже давно в плену у зелёного змия. Познакомились они быстро, словно в вихре — закружило, увлекло, а он уже через пару недель, чуть подшофе, с перегаром на губах, выдавил из себя:
— Тань, давай распишемся? — прошептал, прислонившись к дверному косяку.
— Ты, кажется, нетрезв? — слабо возмутилась она, больше с удивлением, чем с обидой. Всё-таки замуж хотелось — у подруг у всех обручальные кольца сверкают.
— Так от счастья! — засмеялся Сергей. — Разве не праздник — предложение делать?
— Ладно, но с условием: выпивка — только по особым дням, — предупредила Татьяна.
— Ну а у меня сегодня как раз особый, — отшутился он.
Молодая, наивная, влюблённая — она и не догадывалась, что отец Сергея пил всю жизнь. И сын давно уже шёл по его стопам, хоть мать, Надежда Ивановна, и вздыхала:
— Сам спился, так ещё и сына калечишь!
— Пусть мужиком растёт! — ухмылялся отец, подливая сыну за обедом.
После свадьбы они поселились в маленькой однушке, доставшейся Тане от бабки. Сначала всё было терпимо: Сергей работал, домой приходил исправно, хоть и часто с запахом. На каждый случай находился «уважительный» повод:
— У Витька ребёнок родился — как не выпить? У Кольки день рождения — ну, чокнулись… А Семёныч угощал на рыбалке — отказываться неудобно…
Потом родился сын — Ваня. Но отцовство Сергея не изменило ровно ничего. Он стал появляться дома всё реже, к ребёнку и не подходил.
— Почему с сыном не общаешься? — упрекала Татьяна.
— А ты сама говоришь: не дыши на него перегаром. Вот и не подхожу, — отмахивался он.
— Так брось пить! Сколько можно?! — слёзы капали на фартук.
Прошло восемь лет. Алкоголь стал неотъемлемой частью Сергея. Работы он лишался одна за другой. Таня тянула всё сама, благо Надежда Ивановна помогала — то внуку вещи купит, то деньгами подсобит.
— Татьяна — золото, — жаловалась Надя сестре. — А сын… совсем пропащий. Не узнать его.
Сергей стал тенью прежнего себя: осунувшийся, без зубов, без огня в глазах. Ни любви, ни заботы — ничего не осталось.
— Бросай его, — твердили все: подруги, сослуживцы, даже соседки.
Но Татьяна жалела мужа. Как бродячего пса. До тех пор, пока не поняла: Ваня растёт, видит, впитывает, и сам уже не хочет возвращаться в дом, где пахнет горем.
Тогда она сказала свекрови:
— Надежда Ивановна, больше не могу. Разведусь.
— Может, полечить его? — тихо попросила та. — Может, ещё не поздно?
— Сколько лет вы своего лечили? — горько усмехнулась Таня. — Хочу, чтобы сын вырос другим. Пусть лучше отца не видит.
Надежда лишь вздохнула:
— Куда ж он денется… Конечно, к нам. Что поделаешь…
Но был и ещё один повод. Татьяне давно нравился коллега — Артём. Появился он в отделе недавно: подтянутый, русый, с ясными голубыми глазами и старой доброй учтивостью. Разведён, без скандалов, переехал к отцу из другого города. Женщины в конторе — кто шёпотом, кто открыто — пытались привлечь его внимание, но Артём держался особняком.
Когда Таня подала на развод, Сергей даже не удивился. Чемодан у двери, короткий разговор — и он ушёл. К родителям.
А через две недели Артём подошёл к ней после работы:
— Татьяна, не хочешь выпить кофе? Просто поболтаем.
Она кивнула, щёки вспыхнули. Сидели в кафе, смеялись, говорили о серьёзном, и вдруг он произнёс:
— Я сразу понял — ты не просто коллега. Ты — моя судьба.
С того вечера всё изменилось. Да, в офисе шептались. Особенно Людка:
— Надо же, наша тихоня и Артёма прибрала к рукам… А я столько лет…
Татьяна лишь пожимала плечами. Объяснять что-то не было нужды.
Вскоре Артём сделал предложение. Простое колечко, честный взгляд, и сердце снова застучало.
В субботу она позвала свекровь. В доме пахло пирогами, на столе дымился чай.
— У меня новость, — прошептала Таня, сердце колотилось. — Выхожу замуж. За Артёма.
Надежда Ивановна замерла. А потом… обняла её, плача:
— Ну наконец-то… Доченька, ты счастья заслужила. Помогу с подготовкой к свадьбе. Устроим на славу!
Сидели за столом, обсуждали платье, цветы, гостей. И Татьяна чувствовала: у неё не просто бывшая свекровь осталась — а верная подруга. А у Надежды — дочь, которую не родила, но всем сердцем приняла.