**30 мая 2024 года**
Затерянный закоулок в самом сердце Нижнего Новгорода — месте, где время оставило свои следы на кирпичах, как морщины на лице бабушки. Вчера там появилась вывеска. Просто взяла и возникла, будто её всегда не хватало в этом пейзаже. «ТАЙНАЯ ЛАВКА ВОЗВРАТА. Принимаем утраченное. Цена — ваша». Буквы потускневшие, словно выцвели от старых слёз. Стекло под ними мутное, как взгляд пьяницы в подворотне.
Я, Олег Смирнов, хожу мимо этого места каждый день. Когда-то здесь была булочная, потом ломбард, а после — просто дыра в стене, заросшая паутиной. Стены облезли, окна заросли грязью, и даже голуби облетали это место стороной. Я давно перестал замечать его, как не замечаешь хруст в коленях, пока не поднимаешься по лестнице.
Но сегодня вывеска вцепилась мне в глаза, как кошка в занавеску.
Остановился. В стекле разглядел своё отражение: лицо, изъеденное морщинами, седые виски, пальто с вытертыми локтями. Карта потерь. Глаза, в которых даже искорки надежды не осталось. Человек, который слишком много потерял, чтобы верить в лавки с волшебными вывесками. Жена, друзья, сын — всё уплыло, как дым из трубы в морозное утро. Даже воспоминания стали блёклыми, как фотографии в старом альбоме.
Дверь скрипнула, будто ждала меня. Внутри пахло сушёными яблоками и старыми газетами — точно так же, как в доме мамы в деревне. За стойкой стояла женщина — строгая, с тёмными волосами, собранными в тугую косу. Её глаза смотрели не на меня, а сквозь меня, словно она уже знала, зачем я пришёл.
— Что можно вернуть? — спросил я, и голос мой задрожал, будто не мой.
— Всё, что утрачено, — ответила она просто. — Но плата будет своя.
Я хотел засмеяться, отмахнуться, но вместо этого почувствовал, как в груди что-то сжалось.
— Хочу вернуть тот вечер, — выдохнул я. — Последний разговор с сыном.
Она даже бровью не повела, будто такие просьбы здесь — обычное дело.
— Расскажите.
Я опустился на стул. Будто мешок с картошкой на спину взвалил.
— Поссорились из-за ерунды. Она— Он хотел бросить институт и уехать в Петербург с этой своей рок-группой, а я назвал его бездельником и швырнул в сердцах его же гитару об стену.