Валера затянулся четвёртой сигаретой подряд, не ощущая ни горечи табака, ни едкого дыма. Он неподвижно сидел на покосившейся лавочке у подъезда, перебирал в пальцах окурок и неотрывно смотрел на окно пятого этажа. Там, где жила Катерина.
— Ну и зачем я сюда приперся? — прохрипел он и с досадой швырнул бычок в переполненную урну.
Как всегда — мимо. Со вздохом он встал, собрал все окурки и запихнул их вглубь помятого ведра. Вернулся, сел, хотел закурить последнюю «Беломорку» — передумал. Пригодится… если вдруг решится.
Взор его скользнул по двору, пока не наткнулся на кошек. Четыре штуки. Сидели, уставившись в то самое окно, будто ждали чего-то.
«Катя бы их всех уже приютила», — усмехнулся про себя Валера. Он знал её. Сколько раз она тащила в дом исхудалых дворняг — выхаживала, кормила, отогревала в них доверие. Любила их… возможно, сильнее, чем людей. И иногда ему становилось обидно. Не за себя. За всех. Хотя спустя тридцать лет и сам понял — некоторых людей и правда любить не за что. Особенно себя.
Вспоминать, как он поступил с Катей, было невыносимо. Сбежал, когда она больше всего в нём нуждалась. Узнал, что она бесплодна — и слинял. Мечты о сыне, охоте в подмосковных лесах, первом звонке… Все казалось важнее любви. Тогда он верил, что поступает правильно. Что так — лучше. А теперь… теперь знал — просто струсил.
Он зажмурился. Вдохнул. Открыл глаза. Кошки всё так же сидели. Ждали. Прямо как он.
Нужно было решить — подниматься к ней или нет. После стольких лет. После всего.
Он вспомнил её СМС: «Прости меня. Хочу увидеть тебя… в последний раз.» Ни слова о болезни. Только это.
К нему подошла девушка. Молодая, лет двадцати пяти.
— Мужчина, время не подскажете? Телефон разрядился.
— Без четверти шесть, — буркнул Валера.
— Вы случайно не Денис? Я тут должна встретиться с…
— Нет. Валера.
— А… Вы тоже кого-то ждёте?
Он лишь усмехнулся. Девушка постояла, затем ушла, нервно оглядываясь.
Валера поднялся. «Раз приехал — надо зайти». Медленно направился к подъезду. Поднялся. Нажал звонок.
Дверь открыла незнакомка. Юная, с тугой косой.
— Вы Валера? Проходите. Екатерина Викторовна говорила, что вы можете зайти.
— А вы?..
— Таня. Соседка. Помогаю ей. Ладно, я пошла, если что — мой номер у неё есть.
Таня скрылась за дверью. А он застыл на пороге. В этой квартире они с Катей начинали жизнь. И здесь же всё рухнуло. Был ли это дом или просто точка отсчёта? Он не знал.
— Валер, чего замер, как истукан? — донёсся из комнаты её голос. — Заходи.
Он скинул ботинки, провёл рукой по волосам. Вошёл.
— Привет, Кать… — голос предательски дрогнул.
— Привет… Узнала тебя сразу. Больше-то и некого ждать.
— Совсем никого?
— Совсем. Садись. Возьми кресло у окна, — кивнула она. — Посидим. Давай хоть в последний раз на тебя посмотрю.
Она попыталась приподняться — и тут же скривилась от боли.
— Помочь?
— Не… Ладно, помоги.
Он подошёл, почувствовал запах лекарств. Аккуратно приподнял её.
— Спасибо, — Катя слабо улыбнулась. — Так лучше.
— Ты… серьёзно больна?
— Нет, Валера. Я не больна. Я умираю. Просто… ухожу.
Он онемел. Она говорила ровно, будто обсуждала прогноз погоды.
— Я не… Ты же не писала…
— Не писала. Просто… хотела увидеть. Сказать… что все эти годы ни дня без тебя не прожила.
Она торопилась, словно боялась не успеть. Он слушал, и внутри всё переворачивалось.
— Хотела попросить прощения… За то, что не смогла дать тебе детей. Ты так мечтал… Но если бы можно было начать сначала — я бы снова выбрала тебя.
Валера сжал кулаки, чтобы не разрыдаться. Попытался улыбнуться — не получилось.
— Это я должен прощения просить…
— Нет, ты сделал, как решил. Но знаешь… других у меня не было. А тебя — не забыла. Никогда.
Он встал, взял со столика медицинские бумаги. Читал, не дыша: диагноз, метастазы, терапия, бесперспективность…
— Кать, но ведь можно прооперироваться… Шансы есть…
— Мизерные. А жить… без тебя — не хочу.
И тут он понял. Понял, что она всё это время любила его. Понял, что сам — никогда не переставал. А значит, не имел права уйти.
Он вышел. Во дворе те же кошки. Смотрели на него, будто спрашивали: «Ну и?»
Он собрал их всех в охапку. Четырех. И вернулся.
— Ты чего их принёс? — удивилась Катя.
— Лечить тебя будем, — усмехнулся он. — Рано тебе ещё, родная.
Кошки тут же устроились на кровати, замурлыкали хором. А он… он наклонился и поцеловал её. Так, как не целовал никогда.
И она заплакала. От счастья.
Лечение было адским. Но врачи говорили: «Главное — желание жить. И чтобы кто-то был рядом».
Теперь у Кати это было.
Она выкарабкалась. Смогла. Прожила ещё долгие годы — с Валей, с кошками, с настоящей любовью.
И если это похоже на сказку — значит, так и было.
Потому что любовь и кошки — они и правда творят чудеса.