— Анюта, можно тебя на минуту? — тяжёло вздохнул Дмитрий, когда жена в очередной раз металась между кухней и гостиной, готовя угощения к приходу его гостей.
— Что случилось, Дима? — обернулась она, вытирая ладони о передник.
— Вот опять — «Дима»… Я же просил, не упрощай. Звучит по-деревенски. Твоё «аканье»… Ну серьёзно, режет слух. Ты же из села, там, может, так и говорят, но здесь это неуместно.
— Я никогда не скрывала, откуда я. У нас так принято. Одни «окают», другие «акают», а у вас тут вообще своя мода. Чем «Димон» хуже «Аньки»?
— Ты не понимаешь. Сегодня деловая встреча, друзья — люди серьёзные. Ты, прости, но… ты не в их кругу.
Аня застыла. В груди стало холодно.
— И в чём я «не в кругу»? Платье не то? Слишком проста для разговоров о миллионах и инвестициях? Твои Светки да Лены — не финансисты. Мы с девчатами смеёмся над анекдотами, пока вы там умничаете. В чём проблема?
— Ты не поймёшь. Они из приличных семей. А ты… — Дмитрий запнулся. — Мне неудобно перед ними.
— Неудобно? А когда я ночами дежурила у твоей больничной койки — было удобно? Когда везла из деревни полный багажник солений от моей матери — тоже норм? А теперь, когда гости, я вдруг «не формат»? — она стянула передник и направилась в спальню.
— Ань, ну погоди, не кипятись… — начал он, но дверь уже захлопнулась.
Он не знал, что Аня слышала каждое слово. Услышав, как он вышел, она опустилась на кровать, закрыв лицо руками. Гнев и боль комом застряли в горле. Сколько раз её предупреждали — деревенская, не пара московскому карьеристу… А она верила. В их любовь. В его доброту. И ведь до этого дня он ни разу не дал ей усомниться.
Познакомились на последнем курсе. Аня училась на педагога, Дмитрий — на юриста. Он был стеснительным, неуверенным, девчонки над ним посмеивались. Но Ане стало жалко парня — она терпеть не могла, когда высмеивают просто так.
Потом случайно встретились в читалке. Он запинался, краснел, а она тихо подсказала: «Выдохни, соберись и скажи медленно». С этого всё началось. Потом — прогулки, долгие разговоры, поддержка. Рядом с ней он словно окреп. Через два года — свадьба, которую одобрили даже самые строгие родственники.
А теперь — вот так?
— Значит, пока ты был никем — я была нужна, а как выбился в люди — я обуза? — с горечью подумала она и достала чемодан.
Позвонила сестре. Та сразу предложила переехать к ним.
— Что будешь делать? — спросила та.
— Вернусь в район. В школе как раз место освободилось. Сниму комнату, а вещи потом перевезу. Главное — уйти.
Завибрировал телефон. На экране — Дмитрий.
— Ты где?! Гости через час, а дома — ни ужина, ни тебя!
— Дорогой, раз я слишком проста для твоей «элиты», думаю, и кормить вас должен кто-то постатуснее. Разбирайся сам. Я ухожу.
— Ты что, рехнулась?!
— Нет. Я ухожу от тебя. Завтра подаю на развод.
Она отключила звонок, быстро зашла в соцсети. Написала короткий, но жёсткий пост о том, как в один миг стать «позором» для того, кто ещё вчера клялся в любви.
Первыми отреагировали жёны его друзей. Все поддержали Аню. Затем начался шквал. Даже его приятели писали: «Не ожидали от Димки такого…» Сам же он прислал злое сообщение: «Из-за тебя я поссорился со всеми».
Он думал, его слова никого не заденут? Что жёны его друзей, выросшие в таких же деревнях, не узнают себя в этих «простоватых»?
— Ты специально? Хотела мне жизнь испортить?
— Ты сам её испортил, когда решил, что я недостойна сидеть рядом с тобой. Когда перестал уважать. Ты меня не знал, Димка.
— Да кому ты такая сдалась?
— А зачем тогда у мирового срок на примирение выпрашивал?
Он замолчал.
— Обидно, что из-за ерунды семью развалила.
— Если ты называешь унижение «ерундой» — ты либо подлец, либо дурак. А с такими мне не по пути.
Аня шла к дому сестры. Отец уже договорился насчёт съёмной квартиры. Работа будет. А любовь… любовь ещё найдётся. Главное — теперь знать: благодарность и уважение важнее красивых слов.