Дачи не видать!
Алина только вставила ключ в замок, как сразу почувствовала — что-то не то. Квартира не была пустой. Из кухни доносились голоса — мужской и старческий женский. Значит, свекровь пожаловала. Алина скривилась. Отношения у них были как лед — формально ровные, но с вечными подколами и нравоучениями. Встречаться не хотелось, и она решила сбежать — сходить в магазин, пусть сидит и уходит.
Но, шагнув в коридор, застыла. Разговор мужа с матерью резал слух. Тон был подозрительный. Прислушалась — и слова вбили в пол ледяной гвоздь.
— Ничего, скоро Алинка дачу согласится купить, — ровно говорил Артём.
— Главное, чтобы на тебя оформила, — добавила свекровь. Алина подняла брови. Серьёзно?
— Не знаю, как её уговорить, но придумаю. Да и если не выйдет — всё равно в браке купим, пополам. А её квартира при разводе ей достанется — несправедливо. Мы два года у меня живём, я тоже должен что-то получить.
Алину пробрало холодом. Какой развод?..
— Конечно, я тоже так думаю. Вы с Дашкой тогда сможете взять что-то покрупнее. Как у вас с ней?
Какая ещё Дашка?..
— Нормально. Она, конечно, торопит с разводом, но я объясняю — надо подождать. Вот дачу купим — тогда и разведёмся. Алине скажу, что на моём счету надёжнее, уговорю перевести всё туда. Она же доверчивая.
Алина впилась пальцами в обои. В ушах звенело. Перед глазами пронеслось всё — от первой встречи до недавнего визита в агентство, где она хотела сделать «сюрприз» — начать продажу своей квартиры, чтобы купить дачу. А торт, купленный по дороге, всё ещё болтался в пакете.
Мать была права. Не продавать. Квартира — её крепость.
Алина молча прошла в спальню. Достала чемодан, стала укладывать вещи. Через минуту в дверях возник Артём.
— Алина? Ты уже дома? Что ты делаешь?
— Что делаю? — голос дрожал. — Квартиру мою приглядели? Хотели на тебя переписать, да? Ну уж нет! И ремонт я делала за свои — все чеки в телефоне! И всё, что купили, поделим. Считай, халява кончилась.
Свекровь, услышав её тон, тут же испарилась. Артём замялся, начал путано оправдываться. Но было поздно.
И тут Алина вспомнила всё.
Когда ей было двадцать, родители подарили ей однокомнатную. *«Это твоя защита, — говорила мать. — Не продавай. Пусть будет, куда вернуться».* Тогда казалось паранойей, а теперь… Теперь каждое слово било в колокол.
С Артёмом Алина познакомилась через год после института. Влюбилась. Переехала к нему — *«мужик должен приводить женщину в свой дом».* Свою квартиру сдала, деньги делила: часть на общее, часть в копилку.
Потом — свадьба. Деньги с гостей вбухали в ремонт его жилья. Мать опять переживала — зачем в чужое вкладываться? Но Алина отмахивалась: *«Я же тут живу».*
Потом пошёл спад. Артём стал холодным, раздражался, пропадал. А потом, будто по щелчку, снова стал ласковым. Цветы, комплименты. И разговоры о даче — о воздухе, шашлыках, детях. Давил тонко: *«Твоя квартира — однушка. Мы потом ещё купим, а сейчас дача нужнее».*
Алина почти согласилась. Хотела сделать ему приятное. Даже сходила к риелтору в выходной, купила торт. Но вернулась и услышала правду.
Муж и мать уже делили её имущество. Продумывали, как оставить её с носом. Втянуть её деньги, а потом — развести.
Слёз не было. Только холод. Холод предательства.
В ту же ночь Алина собрала вещи и ушла. Родители поддержали. Мать обняла, ничего не сказала — просто была рядом.
Алина вернулась в свою однушку. Прошлась по комнате, потрогала стены, посмотрела в окно. Потом села на подоконник и прошептала:
— С тобой я точно не разведусь. Ты — самое надёжное, что у меня есть. А в этом мире надёжность — на вес бриллиантов.
Ведь больше никому, кроме маминых слов и этих стен, она не верила.