Никакой дачи не видать!
Яна только сунула ключ в замок, как почувствовала — что-то не то. Квартира была не пуста. Из кухни доносились голоса: мужской — это Денис, а второй… ну конечно, свекровь Людмила Петровна пожаловала. Яна скривилась. Отношения у них были, как мокрая простыня — вроде и гладкие, но неприятные. Вечное бурчание про «в наше время» и «а вот я в твои годы». Встречаться не хотелось, и Яна решила сделать ноги — сходить в магазин, пусть сидят без нее.
Но, сделав шаг в коридор, она застыла. Тон разговора в кухне был… подозрительный. Прислушалась — и волосы встали дыбом.
— Ничего, скоро Яночка согласится на дачу, — уверенно говорил Денис.
— Главное, чтобы на тебя оформила, — поддакнула Людмила Петровна.
Яна аж подпрыгнула. Серьёзно?!
— Ну, если не получится — всё равно в браке половина моя. А её квартира при разводе ей достанется — несправедливо. Мы же два года у нас живём, я тоже что-то должен получить.
Яна похолодела. Какой ещё развод?!
— Конечно, — кивнула свекровь. — Тогда вы со Светланой сможете взять что-то поприличнее. Как у вас с ней дела?
Какая ещё Светлана?!
— Да нормально. Она, конечно, торопит, но я объясняю — надо подождать. Вот дачу оформим — сразу развод. А Яне скажу, что деньги на моём счёте надёжнее, пусть переводят туда. Она же доверчивая.
Яна вцепилась в стену. В ушах звенело, в голове — карусель. А ведь она как раз хотела сделать сюрприз — продать свою квартиру, чтобы купить дачу. И торт «Птичье молоко» в пакете ещё не разморозился…
Мама была права. Квартиру не продавать. Это её крепость.
Без лишних слов Яна зашла в спальню, вытащила чемодан и начала складывать вещи. Через минуту в дверях появился Денис.
— Яна? Ты что делаешь?
— Что делаю? — голос дрожал, но руки были твёрдыми. — Квартиру мою приглядели? Хотели, чтобы я её продала, а деньги вам перевела? Ну уж нет! И ремонт я делала за свои — все чеки сохранены. Всё, что купили вместе, поделим по-честному. Считай, халява закончилась.
Свекровь тут же испарилась, будто её и не было. Денис начал запинаться, оправдываться, врать. Но поздно.
И тут Яна вспомнила всё.
В двадцать лет родители подарили ей однокомнатную. «Это твой тыл, — говорила мама. — Никогда не продавай. Пусть у тебя будет место, куда можно вернуться». Тогда это казалось перестраховкой, а теперь… теперь каждое слово звучало как пророчество.
С Денисом они познакомились после института. Влюбилась, переехала к нему — «мужчина должен обеспечивать семью». Свою квартиру сдала, деньги делила: часть на общие нужды, часть откладывала.
Потом свадьба. Деньги с торжества ушли на ремонт в его квартире. Мама переживала: «Зачем в чужое вкладываешься?» Но Яна отмахивалась: «Я же тут живу».
А потом Денис стал холоднее. То задерживался, то срывался. Потом вдруг опять стал ласковым: цветы, комплименты, разговоры о даче — «свежий воздух, шашлыки, дети». И намёки: «Твоя квартира всё же маловата. Дачу купим, а потом что-то большее…»
Яна уже почти согласилась. Хотела сделать приятное. Даже сходила к риелтору, купила торт… И вот он, «сюрприз».
Оказывается, муж и его мама уже делили её имущество. Продумали, как оставить её ни с чем.
Слёз не было. Только лёд внутри. Лёд предательства.
В ту же ночь Яна собрала вещи и ушла. Родители встретили её без лишних слов. Мама молча обняла — крепко, как в детстве.
Яна вошла в свою однокомнатную, провела рукой по стенам, посмотрела в окно. Потом села на подоконник и прошептала:
— С тобой мы точно не разведёмся. Ты — самое надёжное, что у меня есть. А в этом мире надёжность дороже золота.
Потому что теперь ей верить можно было только маминым словам да этим стенам.