Цена обмана: как продавец фильтров стал водяным
Дверь в старую хрущёвку на окраине Орла распахнулась мгновенно — будто хозяйка уже ждала гостя. На пороге стояла сухонькая старушонка лет под восемьдесят, но глаза у неё горели живым, цепким огоньком.
— Здравствуйте, — вежливо улыбнулся паренёк.
— И тебе не хворать, голубчик, — кивнула старуха. — Заходи, не стой на сквозняке. Из соцзащиты, что ли, пожаловал?
— Да нет, бабуль. Я из фирмы по очистке воды. Ставим новейшие фильтры — после них вода из-под крана станет кристальной, будто из родника. Как в старину, когда прямо из речки пить можно было.
— Ой ли? — старушка бровью повела. — Значит, водяной ты, раз воду чистишь? Дело благое. Проходи.
Парень аккуратно вытер ноги о выцветший половичок и переступил порог.
— Можно в обуви? — осведомился он, оглядывая вымытый линолеум в прихожей.
— Да хоть в сапогах, — махнула рукой старуха. — Дочка моя потом приберётся. Молодая ещё, а я уж древняя, сил не хватает.
— Да что вы, бабушка! Да вы просто молодец! Щёки румяные, огонь в глазах! — привычно соврал парень. — А кухня где? Хочу вам нашу систему показать.
— Ох, льстишь, да ладно, приятно. Я себя в зеркале-то лет пятнадцать не видела — дочка повыше развесила, мне и маковку не разглядеть. Пойдём, покажу тебе твоё “поле деятельности”.
Кухня оказалась маленькой, но уютной. Чайник сверкал, на подоконнике красовались герань да баночка с мятой. Старуха присела, а парень засуетился: откручивал, прикручивал, наливал воду в стаканчики, демонстрировал фильтры и с восторгом объяснял разницу между “грязной” и “чистой” водицей.
— Куплю я твой фильтр, — неожиданно заявила старушка. — Но сперва чайку напьёмся. Одна-то невкусно, а с гостем — будто мёд. Минут пять, не больше.
Парень замялся, но согласился. Старуха ловко вскипятила отфильтрованную воду и заварила чай — ароматный, с какими-то диковинными травами.
— Семья у тебя есть, голубчик? — спросила она, наливая чай.
— Нет, один пока.
— И правильно. Рано тебе о детях думать. Чай-то нравится?
— Очень. Где вы такой достаёте? Я бы и себе приобрёл.
— Мне лешие его в подарок приносят, — усмехнулась старуха.
Парень фыркнул. Решил съязвить в ответ:
— А вам-то не страшно дверь незнакомцам открывать? Нынче жуликов — как собак нерезаных.
— Да чего мне бояться, соколик? Я своё отжила. В мои годы пора самой людей пугать, а не дрожать. Особенно таких, как ты.
Тут парень вдруг почувствовал, как голова стала лёгкой-лёгкой. И… проговорил сам не свой:
— Да кому эти фильтры сдались! Я их по сотке за штуку беру, а впариваю за три. Бывает, воду подкрашу для эффекта — дураки больше платят. Вот и хожу по старушкам, лапшу им вешаю…
Он сам не понял, как это сорвалось с языка.
— Вот и славно, — кивнула старуха. — Чай у меня, как говорила, волшебный. Лешие собирают. Кто выпьет — правду молвить обязан.
Парень вскочил как ошпаренный.
— Что за… что вы наделали?!
— Да ничего особенного. Ты ж сам сказал, что водяной. Ну вот, теперь и правда им станешь. Наш речной дед совсем замотался — один не справляется. Так что будешь ему подмогой: воду чистить, рыб кормить, за илом следить. Десять лет отработаешь — может, в людей обратно пустят. А пока — добро пожаловать в водяное царство.
Парень даже пикнуть не успел — стал таять на глазах: сначала в каплю, потом в туман, а затем и вовсе превратился в серебристый ручеёк, плеснувшийся в жестяной таз.
— Вот и ладненько, — сказала старушка, выливая воду в раковину. — Устроился паренёк. Мечты сбываются. Вон, тот, что газовые счётчики менял — теперь ветрами управляет. Стихия воздуха. А ты — воды. Познакомитесь.
Она поставила кружки в мойку, тихонько напевая. Потом глянула на себя в потемневшее стекло буфета.
— Почто не отражаюсь, почему не отражаюсь… — передразнила она бывшего “продавца”.
— Да потому что старше всех зеркал в этом доме. Лет триста, не меньше. Дочка-то знает, потому и повыше развесила — чтоб людей не пугать. Не всякую правду с утра подавай. А я — живу. И порядок навожу. Стихии ведь хаоса не терпят.
Старуха подошла к окну, взглянула на небо и снова усмехнулась:
— Правда должна быть. Даже если её приходится в чайнике заваривать…