— Сережа, ну заскочи за хлебом, а? — голос Лидии Михайловны дрожал, будто тонкий лед под ногой. — На улице гололед, боюсь упасть…
— Мам, ты серьезно? — Дмитрий даже не оторвался от телефона. — Я с ночной смены, еле ноги волочу. Мы с Олей фильм собрались смотреть. Да отдохнуть хоть раз можно?
— Сынок… я правда не дойду… — прошептала она, сжимая телефон.
— Мам, ну сколько можно! Век живи — век учись! Есть же доставка, приложения! Освой уже наконец!
— Я в этих ваших телефонах как баран на новые ворота… Может, ты закажешь?
— Да я за рулем! Неудобно. Позвони Кате.
— Звонила… У нее совещание.
— Ладно, — буркнул Дмитрий. — Вернусь — позвоню. Скажешь, что надо.
— Хорошо, буду ждать, — кивнула Лидия Михайловна. Но звонка не было ни через час, ни через три. Набирала сама — гудки и молчание. В итоге выручил сосед Геннадий Петрович: разобрался с приложением, всё оформил.
Раскладывая продукты, Лидия чувствовала, как что-то сжимается внутри. За что ей это? Почему, когда ей нужна помощь, все, ради кого она жила, пропадают?
Она ведь была хорошей матерью. Осталась одна, когда Диме шел семнадцатый, Кате — двенадцатый. Поднимала их без мужа. Работала бухгалтером днем, уборщицей — ночью. Бабушка с дедом помогали, пока были живы, а потом — всё на нее.
Дедушкину квартиру — Кате. Бабушкину — Диме. Себе — ничего. Всё детям. Учеба, свадьбы, внуки — всё легло на ее плечи. И она не роптала. Думала: “Лишь бы у них было будущее. Лишь бы им было хорошо”.
Она возила на кружки, сидела над уроками до полуночи, стирала, готовила, таскала тяжелые сумки, лечила, варила куриный суп. А теперь — она стала невидимкой. Привычной деталью. Как старый шкаф на кухне — стоит, но никто не замечает.
Когда Катя просила погулять с псом — Лидия выводила его и в ливень, и в метель. Когда Дима оставлял внука на выходные — она не спала ночами. И никогда не просила ничего взамен.
Но стоило ей заболеть — лекарства приносил Геннадий Петрович. Дети заглянули в больницу на пять минут. Катя поморщилась:
— Мам, ты же знаешь, я терпеть не могу больницы…
— Здесь никто не в восторге, дочка…
— Выздоравливай, потом созвонимся.
Дима тоже не задержался: «Оля устала, с ребенком надо помочь». Ни обнять, ни посидеть. Ничего.
А сегодня… Хруст льда под ногами словно обжег: она стареет. Может упасть — и никто не поднимет. Никто.
И вдруг вспомнилось то лето. Ей тридцать. Дима еще маленький, Кати нет. Санаторий в Сочи. Тепло, тишина, никто не дергает. Тогда не было телефонов. Только она и море. Тогда она была счастлива.
Прошло тридцать лет.
А она ни разу больше не жила для себя.
Поздним вечером, лежа в постели, она подумала: что ее держит? Дети взрослые, с жильем. Ни благодарности, ни тепла. Только привычка. А она? Разве она не человек?
Утром она встала, заварила чай, открыла блокнот и написала: «Продать квартиру. Купить дом в Анапе. Жить для себя».
Риелтора нашла быстро — подруга посоветовала. Квартиру продали за месяц. Деньги — на счет. Документы — готовы.
Когда всё было решено, она позвала детей.
— Что случилось? — нахмурился Дима. — Я только с завода.
— Мам, у меня деловая встреча. Срочно?
— Да. Мне нужно вам сказать.
— Говори, — буркнула Катя. — Только быстро. У меня переговоры. И кстати, на выходные привезем тебе Рекса.
— Не получится, — тихо сказала Лидия.
— Почему?
— Я уезжаю.
— Куда?! — хором.
— В Анапу. Купила дом у моря. Буду жить там.
Наступила тишина. Потом Дима фыркнул:
— Мам, ну ты даешь. На какие деньги?
— Квартиру продала.
— ЧТО?! — взвизгнула Катя. — Без нас? Даже не посоветовалась?
— Вы вечно заняты. Вам не до меня.
— И как ты там будешь? Одна?
— Справлюсь. Теперь у меня всё свое. Свой дом, свое море, своя жизнь.
— Мам, ты о нас подумала? — закричала Катя. — Мы же рассчитывали на квартиру!
— Я тоже думала, что вы — моя поддержка. Но ошиблась. Всё, дети. Я вас люблю. Но теперь выбираю себя.
Они ушли. Злые, обалдевшие. А она осталась — одна. Но впервые за тридцать лет это слово не пугало. Оно звучало как свобода.
Через неделю она стояла на веранде нового дома, вдыхала морской воздух и гладила теплые перила. Тишина. Покой. Простор.
Иногда, чтобы снова начать жить, нужно просто уйти. Уйти от тех, кто не ценит. Уйти к себе. К морю. К себе настоящей.