Светлана уже собиралась лечь спать, когда вдруг раздался стук в дверь. Нехотя накинув халат, она подошла и приоткрыла. На пороге стоял её бывший муж Дмитрий.
— Ты? — удивилась она, прищурившись. — Что тебе надо?
— Надо поговорить. Впустишь? — фальшиво улыбнулся он. — Всё-таки не чужой здесь человек.
Светлана вздохнула и посторонилась. Дмитрий вошёл, прошёл в гостиную и уселся на диван, оглядываясь.
— Ничего не изменилось, — пробурчал он. — Ни ремонта, ни уюта. Как будто время остановилось.
— Меня всё устраивает. Ты что, ревизию устроить пришёл? Или решил деньгами помочь на обои и плитку?
Она давно перестала бояться говорить с ним прямо. Раньше терпела, молчала, глотала обиды. Но теперь — зачем? Они чужие люди, если не сказать — враги. Да и их дочь, Ксюша, уже взрослая — живёт отдельно и с родителями почти не общается.
— Пахнет вкусно, — вдруг перевёл тему Дмитрий. — Ужин готовишь? Не поделишься?
Светлана усмехнулась. Она знала, что несколько месяцев назад он расстался с новой женой — той самой Ириной, ради которой полтора года назад ушёл из семьи.
…Тот вечер до сих пор стоял у неё перед глазами. Дмитрий вернулся с работы, молча начал собирать вещи.
— Всё, ухожу, — бросил он. — Я давно живу с другой. Ты знала, просто делала вид. Мне надоело.
Светлана тогда онемела. Но она и правда знала. Ирина, двадцатилетняя стажёрка из его офиса, быстро завладела его вниманием. Подруга, работавшая в той же компании, давно всё рассказала. Но Светлана, стиснув зубы, решила не разрушать семью из-за мимолётного увлечения. Думала — одумается. Не одумался.
Дмитрий ушёл, снял квартиру и подал на развод. Как “благородный” мужчина, отказался от доли в их жилье.
— Живи с Ксюшей. Мне ничего не нужно, — заявил он тогда.
Светлана рыдала ночами. Умоляла вернуться. Но он был холоден и самодоволен.
— Я наконец счастлив, — отвечал он. — Это настоящее. А между нами — пустота.
В те тяжёлые дни её поддержала только свекровь, Татьяна Ивановна. Она уже тогда болела, и Светлана помогала ей как могла: водила по врачам, ходила в аптеку, убиралась. Дмитрий же появлялся редко — у него была “новая семья”.
Татьяна Ивановна полностью встала на сторону Светланы. В сыне разочаровалась, видеть его не хотела. А потом её не стало. Светлана была рядом до конца, организовала похороны. Дмитрий пришёл только на прощание.
Через пару недель он узнал о завещании. Мать оставила квартиру… не ему, а Светлане.
— Ты втерлась ей в доверие! Прислуживала, разыгрывала святошу! Лицемерка! — орал тогда Дмитрий.
Светлана молчала. Это было решение свекрови. Она не просила и не требовала. Просто была рядом. Теперь вот — итог.
— Зачем пришёл? — вернулась она в реальность, глядя, как Дмитрий копается в прошлом, сидя в её гостиной.
— Поговорить, — бодро ответил он. — О жилье.
Всё ясно, подумала Светлана. Никаких извинений, сожалений, разговоров о дочери. Только квадратные метры и личный комфорт. Его всегда интересовало только одно — собственная выгода.
— Я же сказала: можешь жить в квартире Татьяны Ивановны, сколько нужно. Продавать её я не собираюсь.
— Не хочу на птичьих правах! — поморщился он. — Мне нужно своё жильё.
— Так купи. Кто тебе мешает? — спокойно ответила Светлана.
— Куплю, — усмехнулся он. — Но сначала продадим эту квартиру! И поделим пополам.
Она медленно подняла взгляд:
— Не выйдет, Дима. Эта квартира — моя. По дарственной. Уже два года.
Дмитрий вскочил.
— Что?! Дарственная?! Ты везде успела! Ты…
— Я просто устала быть запасным вариантом, — перебила Светлана. — Ты ушёл — так и уходи. А теперь прошу: не приходи больше. И не пытайся давить или шантажировать. Я свободна. И буду счастлива. Без тебя.
Дмитрий застыл в коридоре, обернулся, криво улыбнулся:
— А ведь ты любила меня когда-то… Что мне тогда пела…
Светлана тихо закрыла дверь и прошептала:
— Тогда я не знала, что такое настоящие чувства. Но теперь обязательно узнаю. Всё ещё впереди.
И впервые за долгое время ей стало по-настоящему легко.