Екатерина уже собиралась гасить свет, как вдруг раздался настойчивый стук в дверь. Нехотя накинув выцветший халат, она приоткрыла. На пороге стоял её бывший — Дмитрий Семёнович.
— Ты? — выдохнула она, щурясь от света в подъезде. — Чем обязан?
— Надо поговорить. Впустишь? — растянул он губы в неестественной улыбке. — Я тут, можно сказать, не посторонний.
Екатерина вздохнула и шагнула в сторону. Дмитрий прошмыгнул в квартиру, развалился на потёртом диване в гостиной и окинул взглядом обстановку.
— Ничего не поменялось, — буркнул он. — Тот же убогий ремонт, те же обои. Как будто попал в 2010-й.
— Меня всё устраивает. Или ты с инспекцией пожаловал? Может, выделишь мне дотацию на евроремонт? — ехидно поинтересовалась она.
Раньше она бы сглотнула колкость, но теперь — зачем? Они давно чужие люди. Да и дочь их, Марина, уже вон где — в Москве, живёт своей жизнью и домой не звонит.
— Пахнет борщом, — вдруг сменил тему Дмитрий. — Ужинаешь? Угостишь бывшего мужа?
Екатерина усмехнулась. Она-то знала, что три месяца назад он расстался с той самой Светланой — молоденькой бухгалтершей, ради которой и бросил семью.
…Тот вечер врезался в память: Дмитрий вернулся с работы, молча начал швырять вещи в чемодан.
— Всё, каюк. Ухожу, — бросил он. — Уже полгода живу с другой. Ты в курсе, просто делала вид. Надоело.
Екатерина тогда остолбенела. Но она знала. Эта Светка из его офиса, которая на двадцать лет младше, давно крутила перед ним хвостом. Подруга, работавшая в той же конторе, всё рассказала. Но Екатерина решила — сдуется. Не сдулся.
Дмитрий съехал, снял халупу и подал на развод. Великодушно отказался от доли в их “двушке”:
— Живите с Мариной. Мне ничего не надо.
Она тогда рыдала ночами. Умоляла вернуться. Но он фыркал:
— Я наконец-то счастлив. А у нас — пустота.
В те дни её поддержала лишь свекровь, Анна Васильевна. Та уже хворала, и Екатерина таскала её по больницам, готовила, убиралась. Дмитрий же заглядывал раз в месяц — новая “семья” не отпускала.
Анна Васильевна сына разлюбила, а перед смертью и вовсе вычеркнула из завещания. Квартиру оставила Екатерине.
— Ты её обдурила! — орал потом Дмитрий. — Лебезила, как последняя подлиза!
Она молчала. Не она просила — сама свекровь решила.
— Зачем пришёл? — вернулась Екатерина в реальность, глядя, как бывший ковыряет пальцем дырку на диване.
— Поделиться планами, — оживился он. — Насчёт жилплощади.
Всё ясно, подумала она. Никаких “прости”, вопросов о дочери. Только квадратные метры.
— Я же разрешила тебе жить в квартире Анны Васильевны. Пока не найдёшь что-то своё.
— Не хочу на птичьих правах! — сморщился он. — Давай продадим эту и поделим!
Екатерина медленно подняла глаза:
— Не выйдет, Митя. Эта квартира — моя. По дарственной. Уже три года.
Дмитрий подскочил, как ужаленный.
— ЧТО?! Ты везде успела! Ты…
— Я просто устала быть “запасным аэродромом”, — перебила она. — Ушёл — так иди. И больше не приходи. И не пытайся давить. Я свободна. И буду счастлива. Без тебя.
Он замер в дверях, криво усмехнулся:
— А ведь ты же меня любила… Какие стихи мне писала…
Екатерина тихо прикрыла дверь и прошептала:
— Я тогда не знала, что такое любовь. Но теперь обязательно узнаю.
И впервые за долгие годы ей стало легко-легко.