Разбитая теплица и бабья хитрость: как одно коварство чуть не сгубило два двора
С самого рассвета к Татьяне во двор влетела соседка Алёна — в растрёпанных кудрях, с мокрым от слёз лицом, дрожащая, как осиновый лист.
— Всё пропало! — захлёбывалась она. — Кто-то ночью теплицу разгромил! Все помидоры, огурцы — вдребезги! Я на них столько надежд возлагала: детям, себе, да и на базаре хоть копейку выручить… Теперь конец!
— Ну что ты раскисла, Алёнка, — приобняла её Татьяна. — Мир не клином сошёлся. Починим. Мой Григорий — мастер на все руки, поможет.
— Какой Григорий! — всхлипнула Алёна. — Мой-то Игнат третий день в запое, как чёрт в болоте бултыхается. Всё на мне. А теперь и этот шанс рухнул…
Татьяна прищурилась. Хоть и жаль соседку, но что-то не сходилось. Последние дни Алёна то и дело крутилась возле их дома: то сахар одолжить, то совета спросить. Да и ходила не как в огород — будто на свидание, в самых лучших побрякушках.
А дело было вот в чём. После бесконечных скандалов с пьяницей-мужем Алёна положила глаз на Григория — тихого, работящего, да ещё и без вредных привычек. Чем Татьяна лучше? Она, Алёна, и моложе, и бойчее, и пироги у неё пышнее. Но так просто Татьяну с пути не столкнёшь — тут хитрость нужна.
Решила сыграть по-крупному. Договорилась с местным пройдохой Витькой, чтоб тот ночью устроил погром в её теплице. Заплатила щедро — на деньги Алёна не скупилась. Жалко урожай? Ещё бы. Но если это шаг к счастью — почему нет?
И вот утром — слёзы, визит к Татьяне, жалобные причитания. Всё ради одного — чтобы Григорий пришёл, помог, оказался рядом.
Но Григорий, хоть и добряк, не лыком шит. Сразу смекнул, что Алёна что-то затевает. Отказать — обидеть, согласиться — дать повод. И тогда он пошёл на хитрость.
Навестил её мужа, Игната, и завёл разговор:
— Ты, дружище, гляди в оба, — сказал он. — Местный бригадир Василий к твоей Алёнке не равнодушен. И денежки суёт, и в город зовёт. А она, между прочим, отказывает — тебя ждёт. Любит, значит.
У Игната будто пелена с глаз упала. Да, он бухает, орёт, семью запустил. А жена-то у него — золото, терпит, любит… А он?! Рушит всё своими руками. А ведь и правда — уведут, и поздно будет…
На следующий день Игнат сам взялся чинить теплицу. Потом достал заначку и отдал Алёне все деньги. Та аж рот открыла — не ожидала.
— Поедем в Сочи, — буркнул он. — Отдохнём, как в старые времена. Столько лет вместе, а чужими стали.
Алёна расцвела. Понеслась по магазинам, накупила платьев, всем подружкам похвасталась. Заскочила и к Татьяне — рассказать о новой жизни.
Татьяна лишь усмехнулась. Всё поняла. Но промолчала. Её Григория никто не уведёт. Ни за подарки, ни за слёзы, ни за уловки.
Просто закрыла за Алёной калитку и пошла к мужу — обнять, поблагодарить и, если честно, немного потешить самолюбие. За мужа, за семью. И за то, что, в отличие от иных, своё счастье на чужой беде не строила.