В старые времена, когда ледяные ветра гуляли по узким улочкам маленького городка на Волге, жили-были Татьяна и её супруг Дмитрий. Но над их молодой семьёй, словно тёмная туча, нависла тень свекрови — Валентины Степановны.
“Какой у вас самовар красивый! Мне бы такой в гостиную,” — с хитрой улыбкой заметила Валентина Степановна, глядя на сына тем взглядом, от которого у Дмитрия кровь стыла в жилах.
“Матушка, он под наш интерьер выбран, у тебя стиль совсем иной,” — попробовал отшутиться Дмитрий, но уже знал — самовар скоро переедет к матери.
Валентина Степановна привыкла добиваться своего. Новые вязаные салфетки, медный кофейник или даже ковёр — стоило ей произнести “очень хочется”, как Дмитрий, послушный сын, тут же исполнял её желание.
“Ты себе новый купишь, сынок, а я на пенсии, сама не смогу. Сколько я в тебя вложила, всю жизнь ради тебя трудилась! Ты же мать любишь, а я тебя как люблю!” — говорила она таким тоном, что возразить было невозможно. Её слова, сладкие и тягучие, как мёд, проникали в самое сердце, и Дмитрий сдавался.
Он никогда не перечил матери. Даже если подаренное пылилось в шкафу, он не роптал: “Вдруг пригодится”. Как можно отказать той, что неустанно напоминала о своих жертвах?
Дмитрий вырос в доме, где мать была законом. Поступить на бюджет не удалось, и Валентина Степановна настояла на платном обучении по бухгалтерии.
“Перспективно, сынок! Деньги будут, как у всех порядочных людей,” — твердила она.
Но уже на первом курсе Дмитрий понял — бухгалтерия не его. Его манило искусство, но когда он поделился сомнениями с матерью, услышал в ответ:
“Я уже три семестра оплатила! О чём ты раньше думал? Я на двух работах горбачусь, чтобы ты учился, а ты мне такие фокусы выкидываешь? Доучишься, а потом к тёте Варе на практику пойдёшь, я договорилась!”
Тётя Варя, подруга матери, работала главной бухгалтером в местной конторе. После лекций Дмитрий шёл туда, слушая бесконечные нравоучения и лишь изредка — рабочие указания.
“Мама, я больше не хочу, это не моё,” — осмелился он заявить через полгода.
Но к тому времени в его жизни появилась Татьяна. Девушка из соседней группы покорила его своей лёгкостью и мечтами. Они начали встречаться, гуляли по заснеженным аллеям, катались на санках, пили горячий морс в трактире. Дмитрий, увлечённый романом, стал прогуливать практику, засыпал на парах, и тётя Варя не преминула доложить Валентине Степановне.
“Я для тебя всё, а ты как мне отплатил? Вас выгонят, учёбу забросил, ещё и с девкой по ночам шатаешься!” — кричала мать. — “Будешь работать на полставки, деньги мне нести. Цены в лавке видел? Никаких гулянок!”
Дмитрий покорно согласился. Он оставлял себе немного на свидания, а остальное отдавал матери. Валентина Степановна лишь вздыхала:
“Пора тебе самому за себя платить. Мне надо для себя пожить, пенсия не за горами, здоровье не то. Не хочешь же, чтобы мать рано скончалась? Ты же меня любишь, знаю.”
После выпуска Валентина Степановна сделала молодым нежданный подарок. Вручила им ключи от квартиры со словами:
“Вот, живите, счастья вам!”
Татьяна не верила своим глазам, Дмитрий обнял мать, назвав её самой доброй.
“Всё для вас копила, всё ради вас,” — гордо заявила свекровь.
Но квартира оказалась маленькой, с облупившимися обоями. Татьяна, однако, не пала духом:
“Сделаем ремонт, обживёмся, будет уютно!”
Но радость длилась недолго. Валентина Степановна жила через двор и всё чаще просила Татьяну “сбегать за хлебом”, “вымыть полы” или “перебрать старьё”. Татьяна, хоть и уставала после работы, соглашалась. Но однажды свекровь её потрясла.
“Надо бы мне новый сундук в горницу, а старый починим — даром выйдет. Повезло мне с тобой, Танюша, рукодельница ты у меня,” — сказала Валентина Степановна с улыбкой.
“Я бы помогла, но у нас с Димой планы. Я и так каждый вечер к вам бегаю,” — попыталась возразить Татьяна.
“Как это?! Я сына вырастила, жильё вам дала, а ты из-за безделицы скупишься?” — свекровь перешла в наступление.
После этого Валентина Степановна перестала просить о помощи. Татьяна вздохнула с облегчением, надеясь, что худшее позади. Но вскоре Дмитрий ошеломил её:
“Мать в санаторий надо отправить, путёвки дороги. У тебя ж зарплата неплохая, поможем? Я тебе на счёт переведу,” — заявил он.
Татьяна вдруг поняла, почему она одна платила за харчи, дрова и квартплату. Она думала, Дмитрий копит на телегу или поездку, а оказывается, всё уходило матери.
“Она сама отказалась помогать! Мать нам квартиру дала, считай, без долгов остались,” — возразил Дмитрий, когда Татьяна завела разговор.
“Может, лучше в долг взять? За несколько лет выплатим, а твоей матери ты всю жизнь будешь платить?” — предложила Татьяна.
Но Дмитрий не слушал. Татьяна чувствовала — их семья трещит по швам под гнётом свекрови.
Когда Валентина Степановна пришла в гости и унесла новый самовар, который молодые с трудом подобрали под цвет кухни, Татьяна не стерпела.
“И как нам теперь чай пить?” — бросила она Дмитрию.
“Я старый с работы принесу, новый потом купим. Как я мог матери отказать?” — ответил он.
“А если ей наша кровать приглянется, тоже отдашь? А ларец с деньгами?” — Татьяна была на грани.
“А то, что ты в маминой квартире живёшь, не в счёт?” — парировал Дмитрий.
“Мы за эту клетушку ей в ноги кланяться должны? Хватит!” — Татьяна решила поговорить со свекровью сама.
Войдя в дом Валентины Степановны, она обомлела: коробки с новыми вещами, свёртки с дорогими тканями, корзины из трактира.
“Валентина Степановна, когда у нас дети будут,— “Бездельничаешь, пока я для тебя деньги отрываю?” — рявкнула Валентина Степановна, хватая со стола кошелёк, чтобы забрать последние гроши.