Лену предал тот, кого она считала судьбой, но он обрёл лишь одиночество: как девушка нашла силы жить дальше
— Лена, ты же помнишь наш уговор — говорить только правду?.. Я должен признаться: полюбил другую. Она — моя судьба. Прости, но я ухожу. Это та самая женщина, с которой я готов встретить старость. Она… как звёздное небо. Эти чувства — настоящие, безграничные, как сама вселенная…
Говоря это, Дмитрий смотрел на неё сияющими глазами, будто одержимый. А Лена лишь сжимала спинку стула, чтобы не упасть.
— Ты в здравом уме, Митя? Какая ещё судьба? А я для тебя кто? Ты забыл, что у нас сынишка? Год и три месяца, Митя. Год и три месяца! Я не работаю, сижу с ребёнком, а ты в тридцать шесть вдруг решил жить по велению сердца?
— Лена, я… — Он запнулся, затем скрылся в ванной с телефоном — видимо, спешил слиться с той самой «вселенной» в мессенджере.
Вечером Лена рыдала, обнимая спящего Алёшку. Ночь прошла без сна, а утром, небрежно собрав волосы в пучок и наскоро одев малыша, она отправилась к свекрови.
— Лена, ну что ты так себя запустила? Мужика надо было держать в ежовых рукавицах. Смотри на себя — ходишь, как чучело, в потрёпанной кофте, а потом удивляешься, что муженёк сбежал. Нынче время быстрое — кто успел, тот и съел. Вот и Митя не стал ждать, нашёл ту самую. Ты не первая, не последняя. Приводи Алёшку, помогу, чем смогу. А там глядишь — и себе кавалера сыщешь, — отбрила её Татьяна Степановна, будто речь шла не о распаде семьи, а о просроченном молоке.
Возвращаясь домой, Лена чувствовала, как внутри что-то угасает. Надежда. Вера. Глупые мечты. Всё кончено.
Три дня она проплакала. Затем встала, умылась и приняла решение: подала на алименты и развод. Хватит верить в сказки о возвращении. Пусть Дмитрий наслаждается свободой, о которой так мечтал.
Свекровь изредка подкидывала помощь — пачку памперсов, пару тысяч рублей «на мороженое» — но это больше походило на милостыню. Мать Лены жила в Воронеже, присылала немного денег, причитая по телефону о несправедливости судьбы. Лена стискивала зубы и шла дальше.
Прошёл год. Алёшка пошёл в ясли, Лена вышла на работу. Первые месяцы были адом: бесконечные больничные, недосып, детские слёзы. Но постепенно жизнь наладилась. В этой новой реальности были свои плюсы: ясность, честность, свобода. Порой, глядя на вечно недовольных отцов у детсада, она думала: «Слава Богу, одна».
И вот звонок от свекрови:
— Ленусь! Радость-то какая! Митяшка будет папой, представляешь?
— Чудесно. Здоровья маме и ребёночку, — равнодушно ответила Лена. И с удивлением поняла — не больно. Значит, зажило.
А через неделю — новый звонок. На этот раз истеричный.
— Лена! Горе-то какое! Митя в аварию попал! «Ладу» вдребезги, сам еле жив. Теперь калека… Кошмар!
Лена замолчала. Ей стало жаль его — всё-таки отец её сына. Но жалость — не повод забыть предательство.
Вскоре звонок повторился:
— Ты обязана забрать Митю! Ухаживать за ним! Я помогу, но ты должна его спасти!
— Должна? С чего бы?
— Да вы же почти семья! Просто бумажки не хватает! У вас же сын! Он же Алёшку любит! Ошибся человек — бывает так…
— Ошибся? Пусть теперь его «судьба» о нём заботится. Я здесь ни при чём.
— Да она его бросила! Сказала — калека ей не нужен! Ребёнка родила — и хочет отдать!
— Жаль. Но это не мои проблемы. Он нас предал, забыл. Виделся с сыном раз в год, алименты — копейки. Где был его долг тогда?
— Да ты каменная! Внуку расскажу, как ты отца в беде кинула! Вырастет — узнает правду!
— Рассказывайте, Татьяна Степановна. Только начните с того, как он нас бросил. Как Алёшка с температурой один оставался, а ему было не до нас. Мне не страшно. Пусть знает всю правду.
В итоге свекровь забрала сына к себе. Он выжил, стал передвигаться с тростью. А однажды Лена встретила старую подругу, и та сообщила шокирующую новость:
— Лен, ты в курсе, что Татьяна Степановна по всему району носит, будто ты бросила Митю, когда он в коме лежал? Что никакой другой женщины не было, а ты просто развелась, пока он без сознания был?
— Что?!
— Да! И что ты сына ему не даёшь, и что он — бедный страдалец, а ты — жестокая стерва. Говорят, он из-за тебя в аварию угодил, мол, от переживаний…
Лена шла домой, не веря своим ушам. Как можно так врать? И самое страшное — находить тех, кто верит.
АлёшкаАлёшка тем временем крепко сжал её руку и прошептал: «Мама, давай купим мороженое, и пусть они говорят что хотят».