Вот тебе переделанная история, как у нас говорят, “на русский лад”:
После того как Светлану повысили в банке, она резко изменилась. Раньше — тихая, спокойная, а теперь вечно на взводе, всё ей не так. Её муж, Денис, только руками разводил: «Ну что опять не так? Раньше же всё устраивало!» А Светлана пилила его за то, что дома он ничего не делает: «Я и ужин, и ребёнка, и уборку — а ты что?» Денис искренне не понимал: «В хрущёвке в Рязани дел-то — раз, два и обчёлся. Гвоздь забить? Так гвозди-то все давно забиты. А готовка — это ж бабья работа!» Один раз попросил солянку, а она в ответ: «Сам почистишь лук — тогда и сварю». Он аж покраснел: «Ты ж женщина! Тебе и картошку чистить!»
Светлана всё чаще засиживалась на работе, а сына из садика забирали позже всех. Денису малыша жалко, но самому идти? А вдруг попросят диван передвинуть или унитаз починить?
Ему казалось, что жена перестала его уважать. Ворчал: «Зачем тебе это повышение? Сидела бы тихо — и жили бы как раньше». А она спокойно отвечала: «Ну так иди в свой отдел маркетинга, расти по карьере, получай больше — тогда я уйду с работы, буду дома сидеть, супы варить. Но сейчас на одну твою зарплату не протянем. Раньше мама помогала, а теперь у неё свои дела». Денис злился: «Да ей же просто ремонт захотелось!»
Сам он карьеру гнать не собирался. Начальник его пахал как лошадь без выходных, а Денис говорил: «Не, мне такого счастья не надо. Отработал своё — и свободен». Но чем больше Светлана его пилила, тем сильнее в нём копилась обида. Решил: «Раз такая независимая — пусть почувствует, что значит остаться одной». Стал задерживаться на работе, а потом и вовсе закрутил роман с бухгалтершей — с Людой. Та была простая, не красавица, но мягкая, с пышными формами, тёплым голосом и вечными пирожками.
У Люды был сынишка, но Дениса это не смущало. У неё он чувствовал себя героем: тёплый плед, ужин на столе, взгляд полный обожания. Встречались всё чаще. А тем временем Светланина мать стала забирать внука из сада — сама Светлана ушла с головой в новый проект. Денис даже доволен: «Ну и ладно. Она ужин не варит, зато у Люды всегда покушать есть. И хвалит ещё. Всё честно». Вот только у Люды были свои условия. Если Денис приходил без шоколадки, духов или денег на «чего-нибудь этакого» — ужин становился скромнее, а ласка — холоднее.
Дениса это напрягало, но он утешал себя: «Да и чёрт с ней. Любовь ей не нужна, только подарки и немного денег. Зато вот Светка узнает, что я ухожу — вот тогда заплачет!» А когда Люда спокойно попросила деньги на шубу, он понял — пора заканчивать этот цирк.
Ворвался домой, дождался Светлану и с важным видом заявил:
— Всё, хватит. Я мужик! Мне нужен ужин, порядок в доме, чистые носки! Ты раньше приходишь — почему не сваришь суп? Или постирать — это ниже твоего достоинства?
Светлана молча разделась, поставила сумку и устало спросила:
— Это всё?
— Нет! — пафосно ответил он. — Я ухожу! К другой! К женщине, которая меня ценит! Вещи собрал — и всё! Живи одна!
— Правильно, — кивнула Светлана. — Давай. Надоел, как вечный нытик. Квартиру оставляешь. Ипотеку я одна платила. Адвокат подтвердит — ты в неё ни копейки не вложил.
Дениса будто кипятком ошпарило. Где слёзы? Где мольбы? Он ждал, что она будет умолять его остаться, а вместо этого — холодный расчёт.
С трясущимися от злости руками он схватил сумку и поехал к Люде. Уверенно постучал: «Родная, я теперь с тобой навсегда!» Та открыла, оглядела его с ног до головы и скрестила руки:
— А кто тебя звал? У меня ребёнок, съёмная однушка, зарплата — копейки. Ты мне не мужчина, ты — расходы. Не готов платить — проваливай.
Дверь захлопнулась перед самым носом. А он так и остался на площадке — с сумкой, разбитым самолюбием и пустыми карманами. Никому не нужный. Ни жене, ни любовнице. И впервые за много лет — по-настоящему один.