Обиженные внучки
Лена вошла в квартиру, и с порога на неё налетели две заплаканные девочки. Они только вернулись от бабушки — лицá покрасневшие, голоса дрожат.
— Мам, бабуля нас не любит… — всхлипывают хором. — Са́ше и Лизé всё можно, а нам нельзя! Им подарки, пряники, а нам одни «отойдите», «не шумите», «идите в другую комнату».
Сердце у Лены сжалось — будто снова, как в детстве, её обдали ледяной водой. Она знала эту боль. Но слышать её сейчас из уст своих дочек — было в тысячу раз горше.
Свекровь, Галина Павловна, никогда не скрывала: племянники Саша и Лиза — её сокровища. А вот Ленины девочки — будто с другой планеты. Им объедки с барского стола, а то и вовсе — взгляд исподлобья.
Раньше Лена терпела. Утешала себя: возраст, характер, трудная жизнь у бабушки. Но годы шли, а правда лезла наружу: для Галины Павловны внуки делились на «родных» и «чужих». И даже одна кровь — если не от «правильной» невестки — не считалась.
Девочки сквозь слёзы рассказывали, как бабушка отчитала их за смех, а через минуту разрешила Са́ше грохотать машинками по всему дому. Как выставила на стол пирог — но только для «гостей», а им, внучкам, сухо бросила: «Чай пейте».
Но хуже всего было зимой. Когда Галина Павловна выпроводила их одних — через промёрзший пустырь, под вой бродячих собак. Семь лет. Дрожь от страха и холода. И ни одного звонка родителям.
Лена, узнав, не сдержалась. Набрала свекровь. В ответ — лишь раздражённое:
— В мои годы уже дрова рубили да за водой ходили. Пусть крепче станут!
Тогда её муж, Дмитрий, впервые на́рвалТогда её муж, Дмитрий, впервые на́рвал связь с матерью, твёрдо сказав: “Если не можешь любить всех внуков одинаково, то не смей звать никого.”