Дверь предательства
После долгих трёх месяцев на вахте, усталый, но с гордостью за проделанную работу, Егор Соколов возвращался в родной Ижевск. День был хмурый, но на душе у него светило: в кармане лежала зарплата, и он уже представлял, как обрадует свою жену — статную, с пылом в глазах, Людмилу. Недавно они купили квартиру в пятиэтажке на окраине — скромную, но уютную. Егор сам штукатурил стены, клеил обои, клал плитку. Осталось лишь купить мебель, о которой так мечтала Люда:
— Егорушка, я не потерплю дешёвки! Хочу, чтобы у нас было не хуже, чем у Наташки и Валеры! Всё — только самое лучшее!
Он кивал, молча соглашался, уезжал на работу, трудился до седьмого пота, лишь бы жена им гордилась. В вахтовом посёлке, под вой ветра и скрип металла, он скучал — ни тепла, ни её улыбки, ни аромата свежего хлеба по утрам. Лишь её голос в трубке — чаще капризный, чем ласковый.
На вокзале он остановился у цветочницы, перебирая гвоздики, искал самые свежие. Взял пышный алый букет и сел в такси. Через десять минут стоял у подъезда, сердце колотилось. Поднялся на третий этаж, лёгкий, будто на крыльях. Уже хотел открыть дверь ключом, но передумал — улыбнулся и позвонил.
Тишина. Он уже потянулся за ключами, как дверь распахнулась. На пороге — незнакомец в его же домашних шароварах. Высокий, широкоплечий, с наглым взглядом.
— Ты чего тут, дядь? Не туда зашел? — хрипло бросил тот.
Мир поплыл перед глазами. Егор онемел. Рука с цветами опустилась.
— Видимо, не только дверью ошибся…
Дверь захлопнулась. Он стоял, как вкопанный. Сердце билось в горле, пальцы дрожали. Перед глазами — обои, которые он клеил до утра, плитка, отдраенная до блеска, кухня, взятую в кредит… А теперь — чужой мужик в его доме.
Цветы полетели в урну. Егор вызвал такси и поехал к другу — к Витьке. По пути зашёл в «Пятёрочку», взял водку, селёдку, солёные огурцы. Витька обрадовался — старые друзья давно не виделись.
— Ну ты даёшь! Ну ладно, давай — за встречу!
После третьей рюмки Егор не выдержал и выложил всё. Витька, горячий наполовину татарин, вскочил:
— Чего?! У тебя в квартире?! Да я ему… да я б ему… — кулак грохнул по столу.
Егор схватил его за плечо:
— Вить, остынь. Но… мстить будем?
— Будем. Обязательно!
Навеселе, они вызвали такси и поехали к квартире Егора. Планы были смутные, в головах — туман.
Поднялись. В спальне горел свет. Егор взревел:
— Сейчас им покажем…
Витька начал колотить в дверь:
— Выходи, сволочь! Ты чью жену увёл? Давай, выходи — поговорим!
Дверь распахнулась — и тут же из темноты вылетел кулак. Витька отлетел, схватившись за нос.
— Вот это гостеприимство… — пробормотал он, вытирая кровь.
Егор взбесился. Одним ударом выбил дверь с петель. Та с грохотом рухнула. Они ворвались внутрь, как буря. Метались по комнатам, кричали.
— Где этот подлец?!
Люда визжала на кухне, трясущимися пальцами набирала номер. Витька выскочил в коридор:
— С балкона спрыгнул?
Но вдруг — стон. Под снесённой дверью корчился тот самый любовник, придавленный весом конструкции и собственной наглостью. Вид был жалкий — шаровары сползли, лицо в страхе, губа разбита.
— Вот тебе и расплата! — усмехнулся Витька, дотронувшись до уцелевшей щеки.
И тут, словно назло, из подъезда донёсся визг:
— Помогите! Люди добрые! Убийство! — вопила теща Егора, судя по голосу.
Трезвость вернулась мгновенно. Друзья рванули вниз, не дожидаясь милиции. Наутро Егор подал на развод. Он не хотел жить в доме, где его предали. Где в его вещах похаживал чужак.
Через неделю он снова собирался на вахту. Витька провожал, с синяком под глазом и забинтованным кулаком.
— Зато красиво вышло! — рассмеялся он. — Если женишься — только не на Люде! Но меня зови. Уж я помогу, если что…