Я — Катя, а не Катюша
Катя светилась от счастья — экзамены были позади! Пусть не на одни пятёрки, но и троек не было, а значит, родители будут довольны. Открывая дверь в квартиру, она услышала мамин голос и… чей-то чужой, приглушённый, будто эхо из далёкого прошлого. Девушка неслышно пробралась в свою комнату, не желая мешать. Но слова донеслись чётко:
— Я тебе, Лена, последний раз повторяю… — резко проговорила мать.
Громкий стук в прихожей — это отец вернулся с работы. Катя выглянула в коридор и встретилась взглядом с женщиной в потрёпанном платке. Черты лица будто врезались в память — где-то она её уже видела… Давний отголосок, острый и неприятный. Та самая женщина с цепким, липким взглядом. Та, что когда-то назвала её «Катюшей».
— Здравствуй, Катюша. Здравствуй, родная, — произнесла незваная гостья.
— Уходи, Лена, — холодно бросил отец.
— Ухожу, ухожу… До скорого, сестрёнка, — пробормотала женщина и скрылась.
Катя застыла, будто громом поражённая.
— Пап, кто это?
— Знакомая мамы.
— Но она назвала её сестрой.
— Девушки иногда так говорят…
Однако напряжённый взгляд матери и тяжёлое молчание в квартире говорили о другом. Было ясно — это не просто знакомая. Это часть их тайны.
Через два дня Катя снова столкнулась с Леной.
— Ну, привет, Катюша, — та подошла вплотную, дыша перегаром.
— Я не Катюша, я Катя.
— Ты меня не узнаёшь?
— Нет… Вы бывали у мамы.
— У мамы? Я твоя мать, Катенька… Настоящая…
Женщина схватила её за руки, говорила лихорадочно, сбивчиво, умоляюще. И Катя — сама не понимая почему — пошла за ней.
— Вот, заходи, родная, — Лена вела её в обшарпанную комнатку. — Здесь ты жила, пока была маленькой… Вспоминаешь?
На Катю накатила волна воспоминаний: грязный пол, окурки, чьи-то крики, удары в дверь, и она, крохотная, ищет на полу хоть крошку еды. Кто-то суёт ей в рот липкие пальцы… Она кусается — до крови. Страх. Слёзы. Холод. Катюша… тогда её звали Катюшей.
Хриплый голос вырвал её из забытья:
— Ленка, опять шляешься? Деньги принесла?
В дверь ввалился мужик с мутными глазами.
— Кого привела? Это мне гостинец? — и потянулся к Кате.
Она резко достала из сумки купюры:
— Вот! Только больше не приходите. Ни к нам, ни к маме, ни к папе. Я всё вспомнила. Вы мне — никто.
— Катюша…
— Меня зовут Катя!
Она бежала домой, задыхаясь от слёз. Дрожь не отпускала, поднялась температура. Мать нашла её плачущей.
— Мам, я была у неё… Вспомнила… сало… пальцы во рту… я кусала…
— Доченька моя… — мать обняла её, качая, как в детстве.
Потом она рассказала всю правду. О том, как в детдоме росли две сестры — Лена и Света. Их удочерили вместе. Лена сначала была доброй, но потом… сломалась. Курила, воровала, сбежала, а потом вернулась беременной. Отец ребёнка был неизвестен. Родители простили. Света, тогда студентка, взяла малышку к себе. Катюша стала Катей. А Лену лишили прав, но она всё требовала денег за молчание.
С тех пор Катя была их дочерью — и по сердцу, и по закону.
Лена иногда приходила. Плакала. Просила прощения.
— Катюша, родная…
— Я Катя. Простите, тётя Лена.
Мать терпела.
— Она мне сестра. Возможно, я — её последняя связь с нормальной жизнью…
Однажды пришёл Серёга, тот самый с липкими руками.
— Лена в больнице. Плохо.
Они поехали.
— Прости, дочка, — прошептала бледная, трезвая Лена. — Спасибо, что ты есть. Спасибо, что у меня была ты… хоть ненадолго.
— Всё будет хорошо. Держись. Мы тебя вытащим.
Но она умерла.
Позже Катя снова увидела Серёгу. Он был трезв.
— Завязал. Благодаря ей… прости, Катюша…
— Я Катя.
— Знаешь… Я не твой отец, но знаю, где он. Хочешь увидеть?
Он привёл её к могиле статного мужчины. Там Катю заметила пожилая женщина.
— Ты его дочь?
— Думаю, да…
— Я твоя бабушка…
Теперь у Кати две могилы. И две жизни: одна, от которой она сбежала, и другая, которую ей подарили.
Она приходит к тем, кто дал ей жизнь. Рассказывает о себе. Обещает жить достойно — и держит слово.