Она не пришла… Потому что больше не сможет.
Вернулся я с вахты пораньше — в шесть вечера. В квартире стояла гнетущая тишина. Ни звука, ни привычного: «Ты уже? Сейчас накрою». Прошёлся по комнатам. Заглянул в ванную — пусто. Плита холодная, чайник не кипячён. В холодильнике — аккуратные контейнеры: щи, котлеты, свежий салат. Всё её рук дело. Но самой хозяйки не было.
— Где болтается? — зло подумал я и набрал номер. Гудки, но никто не берёт.
— Ладно, поем. Потом разберусь. — Швырнул телефон на диван, налил себе борща.
Прошёл час. Семь вечера. Позвонил снова — тишина. В голове зароились мысли:
— Что, любовника завела? Я на севере вкалываю, деньги шлю, а она катается на той самой «Ладе», которую я ей купил. Научил водить, дура! Детей в школу возила, продукты таскала, а теперь, видать, решила гулять. Ну уж нет…
Вспомнил, как орал за каждую царапину на машине, как указывал, в каком магазине покупать, как стричься, даже цвет волос выбирал. И ведь не работала — сам настоял, чтобы сидела дома.
— А неблагодарная теперь, наверное, шляется. Вломить бы, чтоб знала своё место…
Лифт зашумел. Рванул к двери, глянул в глазок — не она. Зато на вешалке висят ключи от машины. Значит, пешком ушла? Хуже того…
— Неужели сбежала?
Носился по квартире. Шкафы целы, вещи на месте. А телефон её всё молчит.
— Вот ведь стерва… Уже девять, а её нет.
Включил телевизор, чтобы отвлечься, но, не вслушиваясь в новости, провалился в тревожный сон.
Очнулся в одиннадцать. Жены всё нет. Сердце сжалось. В бешенстве набрал номер. В трубке — женский голос:
— Алло, добрый вечер. Я медсестра из хирургии. С кем говорю?
— Какая хирургия?! — завизжал я. — Ты что, охренела?!
Связь оборвалась. Набрал снова. Взял мужчина:
— Прекратите хамить персоналу. Можете подъехать в больницу?
— Зачем?!
— Вам нужно подписать документы. Мы сделали всё, что могли. К сожалению… ваша супруга скончалась.
— Чего?! — онемел. — Да у неё сердца вообще не было! Она просто не хочет домой! Где она?!
— Ваша жена умерла, — повторили холодно.
И всё. Мир рухнул.
Потом объяснили: её вызвали из поликлиники, сказали — плохие анализы. Попросили зайти. Выйдя, она присела на лавочку у остановки. Голову закружило. Думала: «Всё наладится. Муж приедет — и еда готова, и рубашки выглажены. Операция лёгкая, такие всем делают…»
Но не успела. Не дошла.
Я остался в квартире, где всё было её — её трудом, её заботой. И понял: осознал, как она была нужна, только когда её не стало.
А на столе лежал листок: «Купить яблок. Сварить куриный суп. Постирать рубашки. Поговорить с мужем — может, хватит вахтовать?»
Но теперь не поговорим…
Вывод прост, братцы: цените, пока живы. Потом — только пустота.