**Осеннее прощение**
— Наталья Вячеславовна, да зачем вам это?! Пусть Васильев её режет! — голос медсестры Ани дрожал, будто тонкий лёд на луже. Она едва поспевала за заведующей, чьи шаги стучали по коридору, как метроном.
— Аня, готовь операционную. Кровь на переливание. И позови Мишу — пусть ассистирует, — бросила Наталья, не оборачиваясь.
В приёмном покое лежала женщина — лицо бледное, как берёзовая кора, одна нога без сапога. Без сознания.
— Сбили на зебре. Водитель — пьяный в стельку, — фельдшер выдохнул одним духом. — Давление падает, похоже, внутри течёт.
— В операционную! Быстро! — Наталья махнула рукой, и санитары подхватили носилки.
— Наташка! — крикнули сзади. Она узнала голос мгновенно. Дмитрий. Бывший. Тот самый, что ушёл к этой… к ней.
— Правда?! — он вцепился в её халат, глаза — как у затравленного зверя. — Это же Ленку сбили?!
— Дима, мы делаем что можем. А теперь — отойди, мне работать.
— Ты?! Ты её резать будешь? Да ты ж её прикончишь! — в его голосе было больше ужаса, чем злости. Наталья кивнула санитарке — та тут же вколола ему успокоительное.
Когда она вошла в операционную, тишина повисла, как густой туман. Все смотрели. Все судили. Но руки её не дрогнули.
— Да, это та самая. Да, я её оперирую. Потому что я хирург. Лучшая в городе. Кто сомневается — говорите сейчас. Нет? Тогда работаем. Спасаем жизнь. Всё ясно?
Три часа. Дважды сердце пациентки почти остановилось. Но Наталья билась, как рыба об лёд. И вытянула. Лена выжила.
«Денёк в реанимации — и будет огурцом», — написала она Дмитрию, который сидел под дверью, как пёс у будки.
— Наталь… Прости. Я дурак. Я тебе вечно благодарен буду! — он хватал её за руки, рыдал, чуть ли не в ноги падал.
— Дим… Хватит. Всё кончено. Иди домой. К ней всё равно не пустят. Если что — напишу.
Наталья заварила растворимый кофе, плюхнулась на потрёпанный диван в ординаторской и только сейчас почувствовала голод. Только закрыла глаза — ввалилась Аня.
— Вы — герой! Я в шоке! Но зачем?! Зачем спасали эту гадину? Она ж вам жизнь сломала!
— Аня, я врач. У человека кровь течёт. А насчёт «сломала»… Мы с Димкой сами всё порушили. Не уверена, что вообще любила его.
— Да вы просто святая! — Аня обняла её так, что хрустнули рёбра.
Через неделю Лену выписали. Дмитрий пришёл с двумя букетами — шикарные алые розы и скромные ромашки.
— Это тебе, Нать. Я помню…
— Зря. — Но цветы взяла.
— Наталья Вячеславовна… Простите меня. Спасибо, что… — Лена не могла поднять глаза.
— Всё кончено, — прошептала Наталья. И в первую очередь — себе.
Смена кончилась. Домой идти не хотелось — там пусто, как в провале. Наталья побрела по центру, играя в любимую игру: угадать, кто кем работает. Победитель — угощает себя кофе.
На скамейке сидел мужчина. Дорогое пальто, часы «Полёт», портфель. Юрист? Наверняка.
— Извините… — Наталья не заметила, как подошла. — Вы… случайно не юрист?
— В яблочко, — усмехнулся он. — А вы, полагаю, врач?
— Откуда?! — она рассмеялась.
— Более того — хирург. И зовут вас… Наталья?
— Стоп, как?! Вы телепат?
— Нет, просто наблюдателен. У вас бейдж висит, — он засмеялся. — Кстати, я — Игорь.
— Тогда с вас не только кофе, но и пирожное! — рассмеялась она.
Впервые за годы Наталья смеялась по-настоящему. Будто сердце вдруг вспомнило, что такое счастье. За окном была осень, но внутри — внезапно запахло весной.